Оруэллу восемь лет, когда его отправляют в закрытую школу Святого Киприана. После переезда он начинает мочиться в постель — непроизвольно, несмотря на молитвы и попытки себя остановить. Школа считает это проступком: мальчика публично стыдят и порют. После первого наказания он не выдерживает и замечает, что ему почти не больно.
За эту фразу его отправляют к директору второй раз. Позже Оруэлл понимает: именно тогда ребёнок усвоил страшный урок — можно быть виноватым даже в том, чего не выбирал и не способен предотвратить. Школа воспитывает мальчиков не только наказаниями, но и обещанием будущего успеха. Директора Самбо и его жена Флип готовят способных учеников к стипендиям в престижные колледжи.
Однако подготовка подчинена экзамену: история превращается в набор дат и заученных ответов, а латынь и греческий изучают ради впечатления на проверяющих. За ошибки и усталость учеников бьют. Оруэлл замечает, что порка действительно заставляет их работать, но эта эффективность достигается страхом и болью. Отношение к ученикам зависит от их семейного достатка.
Богатым мальчикам достаются поблажки и внимание, их не порют; бедных, вроде самого Оруэлла, считают вложением, которое должно принести школе престиж в виде выигранной стипендии. Им ограничивают карманные деньги и напоминают, что родители «не могут себе позволить» больше. Учителя внушают Оруэллу, что без успеха на экзамене его ждёт жалкая жизнь, а школа якобы жертвует ради него. Поэтому он одновременно ненавидит наставников и верит, что обязан быть им благодарен.
В памяти остаются и радостные эпизоды: летние прогулки, чтение до побудки, охота за бабочками с учителем Брауном. Но эти передышки не отменяют общей атмосферы страха и унижения. Школьная иерархия кажется мальчику естественным законом: сильные и богатые будто заслуживают побед, а слабые — поражения. Даже когда он однажды ударяет школьного задиру Джонни Хейла, он не может примирить этот поступок с правилами о храбрости и честной драке.
И всё же после удара Хейл перестаёт его преследовать — вывод о том, что слабый может защищать себя, приходит Оруэллу лишь годы спустя. Взрослый автор вспоминает детские страхи не для того, чтобы объявить каждое школьное воспоминание одинаково мрачным. Он признаёт: память ненадёжна, времена изменились, порки и многие старые предрассудки ушли. Но ребёнок не умеет соразмерять слова взрослых и часто принимает за правду даже нелепые угрозы.
Поэтому внешне благополучный ученик может жить в страхе, о котором не сумеет рассказать. Из личного опыта Оруэлл выводит осторожный вопрос: не сохраняются ли в школах, пусть в более тонкой форме, непонимание, снобизм и чувство неполноценности? Взрослым трудно узнать, что именно переживает ребёнок, если они забыли собственное детство и судят о нём по взрослым меркам. Оруэлл покидает Киприан с облегчением и больше туда не возвращается; спустя десятилетия он наконец пытается понять, как устроенный взрослыми мир научил его считать себя плохим и обречённым на неудачу.