Оруэлл приезжает в Испанию как корреспондент, но вскоре вступает в ополчение ПОУМ. В Барселоне он видит город, где рабочие заняли фабрики и магазины, отменили чаевые и обращаются друг к другу как к равным. Революция кажется ему не отвлечённым лозунгом, а переменой повседневной жизни. Затем он отправляется на Арагонский фронт — в холодные окопы, где не хватает оружия, одежды и обучения, а дни проходят в караулах и поисках дров.
На фронте Оруэлл наблюдает, как держится рабочее ополчение. Его бойцы плохо подготовлены, дисциплина поначалу даётся с трудом, но равенство между офицерами и рядовыми создаёт особую связь. Приказы здесь стараются объяснять товарищам, а не навязывать угрозами. Оруэлл сравнивает этот опыт с привычной армейской муштрой и приходит к выводу, что добровольная дисциплина способна работать, если люди понимают общую цель. Одновременно он не скрывает слабостей системы: нехватка обучения и снаряжения мешает воевать.
Поначалу писатель считает главным победу над Франко и откладывает политические споры. Однако постепенно он разбирается в расколе республиканского лагеря. Коммунисты и их союзники выступают за сильное централизованное правительство и восстановление обычной армии; ПОУМ и анархисты настаивают, что война связана с революцией и рабочим контролем. Оруэлл видит, как под предлогом военной необходимости власть возвращается от профсоюзов государству, а революционные перемены сворачиваются.
Вернувшись весной в Барселону, он обнаруживает, что город изменился: рабочая одежда и революционные приветствия уступили место прежним различиям между богатыми и бедными. В мае попытка полиции взять под контроль телефонную станцию, занятую профсоюзом СНТ, становится поводом для уличных боёв. Оруэлл оказывается на крыше рядом со штабом ПОУМ. Он описывает растерянность, баррикады, нехватку еды и то, как перестрелка постепенно стихает, пока правительственные войска не берут город под контроль.
Позже ПОУМ запрещают, её руководителей арестовывают, а партийная пресса объявляет их фашистскими агентами. Оруэлл проверяет эти обвинения по увиденному и свидетельствам участников: он не считает, что ПОУМ заранее организовала восстание, и показывает, как противоречивые сообщения подменяют факты. При этом автор признаёт ошибки и ограничения собственной памяти, не выдавая личный взгляд за полную хронику.
Книга соединяет фронтовые воспоминания с разбором политической борьбы и пропаганды. Оруэлла интересует не только то, кто победит в конкретном столкновении, но и то, как язык «военной необходимости» помогает оправдывать утрату рабочих завоеваний. Его свидетельство сохраняет напряжение между надеждой на равенство, военной реальностью и недоверием к тем, кто говорит от имени народа, оставаясь далеко от фронта.