В сборник вошли радиокомментарии Оруэлла о войне, статьи, газетные колонки и репортажи 1940-х годов. Тексты складываются в хронику перемен: от первых лет, когда исход войны казался неопределённым, до поездки в разрушенную Германию и размышлений о послевоенном устройстве. Оруэлл следит за фронтами и союзами, но постоянно возвращается к тому, как политические решения отражаются на людях и на том, что общество считает правдой. В ранних комментариях он объясняет, почему Германия постепенно теряет стратегическое преимущество. Провал наступления на Россию, рост военной мощи союзников и необходимость удерживать силы на нескольких направлениях мешают немецким планам.
Оруэлл сопоставляет события на фронте с пропагандой: умолчания о географических названиях и разговоры о трудностях войны, по его мнению, готовят немецкую публику к отступлению. Он также показывает, как военная коалиция держится на поставках, промышленности и политических договорённостях, а не только на победах в сражениях. С ходом войны в центре внимания оказывается обращение с истиной. В статье «Пересмотр истории» Оруэлл рассуждает о том, что при тоталитарной власти спор о прошлом решается силой: ложная версия может попасть в учебники, если её некому опровергнуть. В заметке о собственных ошибках он признаёт, что сам неверно оценивал политические перемены в Британии.
Желание видеть в войне начало социальной революции мешало ему замечать факты, которые не совпадали с его ожиданиями. Так личный разбор становится частью его критики политического мышления, подменяющего проверку событий верностью своей стороне. Оруэлл спорит и о том, что происходит с нравственными принципами во время войны. Он критикует призывы к мести и показывает, как общественная ненависть может смениться усталостью и равнодушием.
В статье «Месть отвратительна» он вспоминает лагерь для военнопленных: еврейский американский военнослужащий бьёт пленного офицера СС, которого считает ответственным за пытки и казни. Оруэлл не оправдывает преступника и не осуждает пережившего нацистское насилие за вспышку гнева. Его тревожит другое: унижение пленного не становится справедливостью, а после победы выглядит жалким. По мысли автора, жажда расплаты связана с бессилием и теряет привлекательность, когда враг уже обезоружен.
Репортажи из Парижа и Германии возвращают рассуждения к повседневности. В Париже Оруэлл видит нехватку еды и топлива, закрытые магазины и признаки бедности, которые трудно заметить в парадном центре. В разрушенных немецких городах он сталкивается с масштабом ущерба и сомневается, что страна сможет выплачивать репарации: для восстановления ей понадобится собственная рабочая сила. Эти наблюдения ведут к вопросу, каким должен быть мир после победы и не превращают ли коллективное наказание побеждённых в повторение прежних ошибок.
В поздних статьях Оруэлл размышляет о сверхдержавах, атомном оружии, фашизме и европейском единстве. Он опасается, что сложное и дорогое оружие сосредоточит власть у нескольких государств, а взаимный страх создаст затяжное противостояние. При этом автор не выдаёт свои прогнозы за неизбежность: в финальных текстах он подчёркивает ограничения собственных выводов и спорит с теми, кто принимает желаемое за действительное. Сборник сохраняет эту напряжённость между политическим анализом, свидетельством очевидца и готовностью пересматривать собственную позицию.