Лондон, 1984 год. Уинстон Смит служит в Министерстве правды: его работа — исправлять старые газеты так, чтобы они подтверждали нынешние заявления Партии. Когда прогноз Большого Брата не сбывается или меняется враг, Уинстон переписывает документы, а прежние версии уничтожают. В результате прошлое постоянно подгоняют под настоящее, и доказать подлог почти невозможно.
За телеэкраном, который следит за жильцами, Уинстон заводит дневник. Сам этот поступок опасен: в Океании преступлением становится не только открытый протест, но и мысль против Партии. На обязательной Двухминутке ненависти он видит, как толпа кричит на объявленного врага народа Гольдштейна. Уинстон замечает, что ярость легко меняет адрес: ненависть к врагу превращается в поклонение Большому Брату. На миг ему кажется, что высокопоставленный О’Брайен разделяет его сомнения.
Партия вмешивается и в повседневную жизнь. Дети учатся доносить на взрослых, а язык новослов сокращают, чтобы людям становилось труднее формулировать запрещённые мысли. Сайм, специалист по новослову, прямо объясняет замысел: если у человека не останется слов для понятия, ему будет труднее его осмыслить. Уинстон понимает, что даже убеждённого сторонника Партии могут уничтожить, если тот слишком ясно видит, как устроена система.
В Министерстве правды Уинстон однажды держит в руках старую газетную фотографию. Она доказывает, что трое осуждённых партийцев в один из ключевых дней находились совсем в другом месте, чем утверждали на суде. Но снимок уже уничтожен, и позднее он не смог бы подтвердить даже собственное воспоминание: к этому времени изменились и обстоятельства войны, и официальные обвинения. Этот случай заставляет Уинстона цепляться за простую проверяемую истину: два плюс два равно четырём.
Он пытается понять, кто ещё может сопротивляться Партии. Его надежда связана с пролами — большинством населения, которое власть почти не посвящает в политику. Однако однажды, услышав женский крик на рынке, Уинстон сначала принимает его за начало бунта, а затем видит, что женщины спорят из-за последних кастрюль. Толпа способна объединиться на миг, но лишения направляют её гнев на частную ссору. Разговор с пожилым пролом тоже не даёт ясного ответа о прошлом: старик помнит случайные подробности, но не может сравнить жизнь до Революции с настоящим.
Джулия, сотрудница Министерства правды, передаёт Уинстону записку с признанием в любви. Они тайно встречаются, а затем находят комнату над лавкой старьёвщика. Для Джулии сопротивление — возможность жить по-своему и нарушать партийные запреты; Уинстона тревожит более широкая цель Партии: уничтожить память, личную привязанность и саму возможность отличать правду от лжи. Их близость становится и личным убежищем, и поступком против режима.
О’Брайен приглашает их к себе. Уинстон и Джулия решаются признаться, что выступают против Партии, и соглашаются на опасные поручения. О’Брайен говорит о подпольном Братстве и обещает передать книгу Гольдштейна. Пока Уинстон читает её в комнате без телеэкрана, на Неделе ненависти внезапно меняется враг: толпе достаточно нового приказа, чтобы мгновенно сорвать прежние плакаты и продолжить ненавидеть уже другую державу. В книге объясняется, зачем поддерживать такую войну: она поглощает ресурсы, сохраняет нехватку и даёт власти повод удерживать общество в постоянном напряжении.
