Джордж Оруэлл рассматривает наследие Марка Твена сквозь призму американской истории и особенностей характера самого писателя. Лучшие книги Твена родились в эпоху золотого века Америки, когда на бескрайних просторах царила реальная свобода, а люди не боялись экономического принуждения. Оруэлл отмечает, что Твен мастерски запечатлел быт и нравы старателей, лоцманов и бродяг, обладая задатками настоящего бунтаря и философа.
Однако писатель остановился на полпути к подлинному величию. Вместо того чтобы обличать общественные пороки подобно Анатолю Франсу, Твен предпочел амплуа всеобщего любимца и успешного лектора. Он с удовольствием ублажал публику и богатых дельцов, постепенно превратившись в записного застольного оратора.
Оруэлл находит корень проблемы в специфически американском представлении о том, что успех и добродетель тождественны. Это проявлялось даже в мелочах: например, в автобиографической книге Твен изменил свой возраст и примкнул к северянам только тогда, когда стало очевидно их превосходство. Стремление во что бы то ни стало преуспеть и занять сторону сильного сопровождало его всю жизнь.
Писатель зависел от мнения общества и собственной жены, которая цензурировала его тексты. В результате Твен так и не написал глубокую, смелую книгу, хотя на ее страницах постоянно ощущается нереализованный потенциал. Оруэлл приходит к выводу, что погоня за успехом и страх потерять репутацию помешали Твену стать в один ряд с величайшими сатириками эпохи.