В декабре тысяча девятьсот тридцать шестого Джордж Оруэлл приезжает в Барселону как журналист, но вступает в ополчение ПОУМ. Город кажется ему воплощением революции: рабочие занимают фабрики и гостиницы, исчезают чаевые и привычные знаки сословного почтения, люди обращаются друг к другу «товарищ». Этому равенству сопутствуют нехватка еды, беспорядок и война, к которой ополченцев почти не готовят.
На Арагонском фронте Оруэлл сталкивается с холодом, грязью, голодом и старым неисправным оружием. Боевые действия часто сводятся к дежурствам и редкой перестрелке через долину. Он видит, как плохо организовано ополчение, но постепенно понимает, что его дисциплина держится на солидарности и убеждении, а не только на страхе. Когда он сам руководит бойцами, ему удаётся добиваться выполнения приказов и находить добровольцев для опасных заданий.
Фронтовой опыт меняет и его взгляд на войну. Сначала Оруэлл считает главным победить Франко, а споры между республиканскими партиями — помехой. Затем он замечает, что за общим антифашистским союзом идёт борьба о будущем страны. Анархисты, ПОУМ и часть социалистов выступают за власть рабочих; коммунисты и их союзники настаивают на сильном центральном правительстве, обычной армии и прекращении революционных преобразований.
Оруэлл объясняет, как власть постепенно переходит от профсоюзов к государству. Под лозунгом военной необходимости распускают рабочие комитеты, ограничивают коллективизацию, восстанавливают полицию и перестраивают ополчение. Автор сомневается, что обещание «сначала выиграть войну, а потом вернуться к революции» исполнится: по его наблюдениям, речь идёт не об отсрочке, а об отказе от неё. При этом он оговаривает, что рядовые коммунисты храбро сражались, а его выводы основаны на личном опыте и доступных ему свидетельствах.
Вернувшись в Барселону в апреле, Оруэлл видит, что революционный дух ослаб. Рабочая одежда и равное обращение уступили место дорогим ресторанам, привилегиям и растущему разрыву между богатыми и бедными. Напряжение между анархистами и коммунистами нарастает; третьего мая полиция занимает телефонную станцию, которой управляли рабочие. В городе строят баррикады, вспыхивают уличные бои. Оруэлл проводит несколько дней на крыше, наблюдая за перестрелкой и стараясь понять, кто с кем воюет.
Он отвергает версию, будто столкновения были заранее спланированным восстанием ПОУМ по приказу фашистов. По его свидетельству, рабочие вышли на улицы после захвата станции, ожидая нападения на профсоюзы; руководство ПОУМ скорее последовало за событиями, чем организовало их. После прибытия войск из Валенсии власть переходит к правительству, ополчение готовятся расформировать, а ПОУМ запрещают. Оруэлл разбирает газетные обвинения и противоречия в них, показывая, как пропаганда превращает сложный конфликт в удобную для одной стороны историю.
«Памяти Каталонии» соединяет свидетельство участника с политическим разбором. Оруэлл не скрывает собственных ошибок и предубеждений, но настаивает: описывать войну невозможно, замалчивая борьбу внутри республиканского лагеря. Его рассказ завершается не готовым ответом о том, как следовало поступить, а тревожным вопросом о цене военной победы, если ради неё уничтожают то, за что люди пришли сражаться.
