В беседе с корреспондентом шведского радио Улле Стенхольмом Андрей Сахаров предлагает глубокий критический анализ советской государственной системы начала 70-х годов. Он рассматривает СССР как предельно монополизированное общество, где государство выступает единственным хозяином экономики, что неизбежно ведет к отчуждению личности, бюрократии и глубокому социальному неравенству. Сахаров подчеркивает, что советский строй, несмотря на громкие лозунги, страдает от тех же проблем, что и капиталистические страны, но в гораздо более жестких и идеологически скованных формах.
Центральной темой интервью становится вопрос о привилегиях. Сахаров, сам бывший «сверхпривилегированным» ученым, подробно описывает систему закрытых распределителей, спецсанаториев и распределения благ по партийной номенклатуре. Он отмечает, что принадлежность к партии является обязательным условием для любой карьерной лестницы, создавая своего рода «внутреннюю партию» по Оруэллу, которая отделена от остального населения и обладает реальными рычагами управления.
Особое внимание уделяется положению интеллигенции и состоянию общественной мысли. Сахаров указывает на приниженное положение врачей, учителей и гуманитариев, что ведет к «двойной жизни» интеллектуалов: искренние мысли звучат только в узком кругу, в то время как на работе процветает лицемерие. Это порождает атмосферу апатии и цинизма, делая культурную и литературную жизнь страны серой и казенной.
На вопрос о путях исправления ситуации Сахаров отвечает с осторожным пессимизмом. Он признает, что система внутренне крайне стабильна и законсервирована, поэтому быстрые перемены невозможны. Тем не менее, он настаивает на необходимости постепенных реформ: ликвидации идеологического монизма, обеспечения свободы выезда и въезда, а также допущения частной инициативы в сфере услуг и образования. По его мнению, гласность и возможность выбора кандидатов на выборах могли бы стать первыми шагами к расшатыванию монолита.
В финале беседы звучит вопрос о личной безопасности. Сахаров признается, что не боится за себя, но глубоко обеспокоен давлением на близких и членов семей своих соратников. Это интервью — не просто политический манифест, а свидетельство человека, который продолжает выступать, даже понимая ограниченность своих возможностей, потому что считает молчание невозможным. Книга дает редкую возможность услышать голос Сахарова в один из самых напряженных периодов его общественной деятельности.
