Пол Шредер начинает с вопроса, который занимал его ещё при работе над первым изданием книги: может ли кино выражать духовное не религиозными сюжетами, а самой формой? Его отправной точкой стал «Карманник» Робера Брессона. Фильм соединил для автора религиозное воспитание и любовь к светскому кино, показав: решающим может быть не то, о чём рассказывают, а то, как устроены кадр, звук и время. Шредер называет трансцендентальным стиль, который использует обычные кинематографические средства, чтобы выразить нечто за пределами повседневного опыта. Он выделяет три стадии.
Сначала фильм тщательно стилизует будни: действие сдержанно, музыка и выразительная актёрская игра сведены к минимуму. Затем возникает несоответствие — трещина между человеком и его окружением, когда чувство или поступок кажутся сильнее и глубже, чем позволяет объяснить происходящее. Наконец, решающий момент приводит к стазису: напряжение не разрешается привычной драматической развязкой, а включается в спокойный, неподвижный образ. На примере Ясудзиро Одзу Шредер показывает, как семейные конфликты обретают смысл в повторяющихся композициях, паузах и кадрах природы. Дети отдаляются от родителей, а дом и офис отражают перемены в послевоенной Японии.
В финале «Осеннего полдня» отец, обычно сохраняющий невозмутимость, остаётся один и тихо плачет после свадьбы дочери. Для Шредера это решающее действие: сильное чувство проступает в мире, где эмоции прежде почти не выражались, а заключительный кадр помогает принять печаль как часть более широкой формы. У Брессона тот же путь складывается иначе. Его герои — священник, узник Фонтен, карманник Мишель — сталкиваются с отчуждением, которое нельзя свести к обычным причинам.
В «Приговорённом к смерти бежал» Фонтен готовит побег, но появление соседа по камере Жоста заставляет его выбирать: убить мальчика или взять с собой. Он выбирает доверие, а позднее понимает, что без помощи Жоста побег бы не удался. Шредер читает этот поворот как пример благодати — дара, который герой должен принять, хотя его появление нельзя предсказать. Карл Дрейер использует многие те же приёмы, однако соединяет их с психологической драмой и экспрессионизмом.
В «Страстях Жанны д’Арк» крупные планы лиц и движение камеры усиливают сочувствие зрителя; по мнению Шредера, этот эмоциональный и социальный контекст не даёт финалу достичь того же стазиса, что у Одзу и Брессона. Так различие режиссёров становится частью главного вопроса книги: способна ли форма выразить трансцендентное, не подменив его объяснением. В переосмыслении Шредер связывает трансцендентальный стиль с послевоенным кино и идеями Жиля Делёза об образе-времени. В обычном монтаже кадры продолжают действие; здесь же камера может задержаться на пустой двери после ухода героя.
Этот отложенный монтаж ломает привычное ожидание: зритель остаётся в кадре и начинает замечать то, что обычно отсекает сюжет. Шредер отделяет трансцендентальный стиль от медленного кино, но видит в нём одного из его предшественников. Медленные фильмы могут вести к наблюдению за повседневностью, абстракции света и цвета или медитации. Их объединяет внимание ко времени и активная роль зрителя, хотя задачи и результаты у режиссёров разные.