Тадао Сато рассматривает фильмы Кэндзи Мидзогути как часть социальной и культурной истории Японии. Режиссёр, по его мысли, не выражал какую-то одну «чистую» национальную традицию: японская культура складывалась под влиянием старого сословного порядка, модернизации и западных идей. Мидзогути усвоил формы кабуки, танца и театра синпа, а затем преобразил их средствами кино.
Первые главы посвящены его пути от бедного детства в Токио до работы на студии «Никкацу». Сато рассказывает о старшей сестре Судзу, которая содержала семью и помогла брату попасть в кино, о его ранних занятиях живописью и частой смене работ. В киноиндустрии, где тогда не требовали образования и каждый делал всё необходимое, Мидзогути прошёл путь от ассистента до режиссёра. Киото стал его творческой опорой: близость к кабуки и бунраку дала ему материал и художественные приёмы.
Сато прослеживает, как фильмы Мидзогути менялись от мелодрам синпа к социальному реализму. В ранних историях женщины часто жертвуют собой ради слабых мужчин и интересов семьи. В «Осакской элегии» телефонистка Аяко соглашается стать любовницей хозяина фирмы, чтобы вернуть деньги, присвоенные отцом, и помочь брату продолжить учёбу. Когда близкие отвергают её, не зная, ради чего она пошла на этот шаг, героиня остаётся одна. В «Сёстрах Гион» младшая гейша Омоча пытается вырваться из правил, заставляющих женщин зависеть от мужчин, но её попытки оборачиваются насилием.
Центральное место в книге занимает образ женщины, чья воля становится заметной на фоне мужской слабости и общественного неравенства. Сато сравнивает героинь разных фильмов: одни переносят жертвы, другие сопротивляются, третьи обретают силу после предательства. В «Повести о поздней хризантеме» служанка Отоку помогает актёру Кикуносукэ совершенствовать мастерство, а затем уходит, когда его возвращение на сцену ставят в зависимость от разрыва с ней. Для Сато эта история не только о несчастной любви: в ней Отоку защищает достоинство, хотя общественный порядок требует от неё молча уступить.
Разбирая «Жизнь Охару», автор показывает, насколько далеко Мидзогути отходит от первоисточника Ихары Сайкаку. В повести героиня возвращается к проституции из-за своей чувственной натуры; фильм объясняет её беды эксплуатацией женщин и решениями мужчин. Охару теряет любовь, ребёнка и положение, но сохраняет внутреннее достоинство. Сато видит в её судьбе не перечень несчастий, а попытку режиссёра найти святость в женщине, которую общество презирает.
Отдельно Сато исследует традиционные искусства и исторические сюжеты. В «Сказках туманной луны после дождя» Мидзогути соединяет рассказы о гончаре Гэндзюро, его жене Мияги и призраке Вакасы, опираясь на театр но и создавая мир, где дух умершей продолжает заботиться о семье. В «Управляющем Сансё» режиссёр перерабатывает сказание о рабстве: Дзусио бежит из поместья, а его сестра Андзю жертвует собой, чтобы он смог освободить других. Сато отмечает, что фильм смягчает жестокость древнего предания и придаёт истории реалистическую основу.
В заключительной части книги Сато спорит с критиками, считавшими Мидзогути устаревшим из-за длинных планов и отказа от частого монтажа. Приём «одна сцена — один кадр», утверждает автор, позволяет наблюдать, как меняется напряжение между героями, не дробя их взаимодействие на отдельные детали. Книга связывает этот способ съёмки с театральным наследием, вниманием к актёрской игре и стремлением режиссёра показать отношения людей внутри несправедливого устройства общества.