Книга складывается в автопортрет Ритвика Гхатака — режиссёра, для которого кино стало способом говорить о судьбе людей и переменах в обществе. Он начинает с собственного пути: сначала писал рассказы, затем пришёл в народный театр, но решил, что фильм способен достучаться до гораздо более широкой аудитории. При этом кино для него не сводится к развлечению или лозунгу. Оно возникает во встрече режиссёра со зрителем: автор предлагает мысли и образы, а зритель своим восприятием доводит их до целого. Гхатак настаивает, что коллективная работа над фильмом не отменяет личного авторства.
Сюжет и удачная ситуация — лишь сырьё; искусством их делает личность режиссёра, его стиль и взгляд. Поэтому он отвергает теории, которые пытаются навсегда определить единственно верную форму кино. Натурализм, мелодрама, символизм или экспрессионизм могут быть оправданы, если отвечают теме и темпераменту автора. Эксперимент ценен не новизной приёма самой по себе: он должен помогать выразить опыт человека и его общества.
Эта мысль раскрывается и в рассуждениях о звуке. Гхатак выделяет диалог, музыку, шумы, звуковые эффекты и тишину как самостоятельные части фильма. Музыка способна связать разнесённые события и придать им общий смысл; шум — показать то, чего камера не показывает. В одном из его примеров мать не хочет, чтобы старшая дочь влюбилась.
Во время их разговора слышно, как шипит масло на огне. Позже, когда дочь уже в другом месте, этот звук повторяется и становится образом её внутреннего состояния. Так обычный бытовой шум работает как авторский комментарий. Отдельная тема — отношения бенгальского кино с литературой.
Гхатак признаёт, что великие романы дали раннему кинематографу материал и направление. Но когда литература стала повторять ходовые кинематографические формулы, а режиссёры продолжили искать достойные сюжеты преимущественно в прошлом, кино утратило связь с современной жизнью. Он ценит «Песнь дороги» Сатьяджита Рая именно за то, что знакомый литературный материал там рассказан языком кино. Фильм должен не просто снимать историю с книги, а находить собственную форму и отзываться на действительность вокруг.
Гхатак связывает художественную самостоятельность с социальной ответственностью. Художнику не обязательно предлагать готовое решение проблемы, но его работа должна быть на стороне жизни и человека. Эта позиция проходит через его размышления о разделённой Бенгалии, беженцах, бедности и коммерческом устройстве индийского кино. Он критикует систему кинопоказа, при которой доходы кинотеатров не возвращаются в производство, и считает, что малобюджетные фильмы могут найти зрителя, если они честно обращаются к современности.
В эссе о документальном кино Гхатак спорит с представлением, будто документальность означает беспристрастную запись фактов. Камера фиксирует реальность, но выбор кадра и монтаж уже отражают авторское видение. В пример он приводит Флаэрти: сила его фильмов, по мнению Гхатака, рождается из любви к людям, которых тот снимает, и способности сложить наблюдения в художественное целое. Завершающие тексты о племени ораонов обращают внимание на культуру, где танец связан с земледелием, обрядами и жизнью всей общины, и на то, как эта традиция разрушается под давлением бедности и внешнего вмешательства.