В своей книге Андрей Буровский ставит под сомнение устоявшийся образ Петра I как единственного творца величия Российской империи. Автор утверждает, что допетровская Русь XVII века вовсе не была примитивной и отсталой: в ней уже существовали зачатки регулярной армии, развитый торговый капитал и интерес к европейским технологиям. Буровский аргументирует, что реформы Петра не столько создали новое государство, сколько разрушили сложившийся уклад, приведя к экономическому хаосу и колоссальным человеческим жертвам.
Центральная мысль книги заключается в развенчании мифа о «европеизации» как о единственно возможном пути развития. Автор анализирует, как идеология императорского периода на протяжении двухсот лет формировала искаженное восприятие истории, превращая Петра в «земного бога» и оправдывая любые жестокости его правления. Буровский показывает, что критика петровских методов существовала всегда, но подавлялась государственной пропагандой, превращаясь в маргинальное мнение.
Особое внимание уделяется личности самого императора. Автор рассматривает Петра не как гениального провидца, а как человека с тяжелыми психологическими травмами и, возможно, психическими отклонениями, которые отразились на стиле управления страной. Буровский подробно описывает «потешные» игры, переросшие в реальные военные конфликты, и деятельность «Всешутейшего собора», трактуя их как проявления глубокой дезориентации и неадекватности монарха.
Книга также затрагивает вопрос о том, что именно сделал Пётр, если отбросить наслоения мифов. Автор критикует административные реформы, создание коллегий и систему подушной подати, доказывая, что они лишь усложнили бюрократический аппарат и усилили гнет над населением. Буровский задается вопросом: какой могла бы стать Россия без петровского «рывка», предполагая, что естественная эволюция страны была прервана насильственным насаждением чуждых форм.
В финале автор подводит читателя к мысли, что фигура Петра стала символом разрыва между властью и народом. Разрушение этого мифа необходимо для того, чтобы современное общество могло по-настоящему уважать своих предков и осознать реальные истоки российской государственности, не опираясь на опасную ложь, мешающую объективному взгляду на прошлое.
