Книга представляет собой глубокий политологический анализ критического момента в российской истории — конца 2003 года. Белковский утверждает, что Владимир Путин оказался в ловушке: он формально является президентом, но лишен реальных рычагов управления, так как государство фактически приватизировано элитами девяностых. Автор детально разбирает природу этой элиты, называя её «антиинтеллигенцией», чьей единственной религией стали деньги, а главной целью — сохранение активов любой ценой. Основная проблема, которую ставит автор, — это отсутствие у России полноценной государственной субъектности.
Белковский проводит параллели с событиями в Грузии и Литве, указывая на уязвимость президента перед лицом олигархического давления. Он моделирует возможный сценарий переворота, подчеркивая, что «вертикаль власти» и высокий рейтинг — это лишь пиар-фикции, не имеющие под собой реальной силовой или идеологической опоры. Ключевой конфликт разворачивается между стремлением Путина к реальной власти и его зависимостью от системы, созданной Борисом Ельциным. Белковский доказывает, что элиты уже объявили президенту войну, и в этой ситуации полумеры невозможны.
Автор настаивает на необходимости формирования новой элиты, способной к социальной мобильности и защите национальных интересов, а не только интересов крупного капитала. В тексте подробно описываются пять социальных групп, на которые мог бы опереться президент в своем «одиночестве»: региональные элиты, церковь, интеллигенция, «государевы люди» и даже системная оппозиция. Белковский утверждает, что только через создание национального проекта, основанного на идеях государства и нации, Путин может выйти из-под опеки олигархата.
Автор не дает однозначного прогноза, оставляя финал открытым. Он подчеркивает, что Путин сам является продуктом системы 90-х, и его главный противник — он сам. Книга заканчивается призывом к решительным действиям: либо президент найдет в себе волю для радикального обновления элиты и разрыва с прошлым, либо Россия рискует столкнуться с неконтролируемым распадом, так как «третьего не дано».
