Книга представляет собой эклектичный сборник, объединяющий два разнородных текста: пьесу «12» и повесть «Брейгель». Пьеса, приуроченная к юбилею БДТ, является постмодернистским коллажем, где автор сталкивает фрагменты произведений Александра Блока, мемуары его жены Любови Менделеевой, цитаты из Ивана Бунина и философские размышления о судьбе русского творца. Белковский ставит жесткий диагноз эпохе: он исследует, как поэт, «умученный» большевистским режимом, превращается в символ, а его личная драма становится заложником государственной идеологии. Автор деконструирует мифы о «Прекрасной Даме» и революции, показывая их изнанку, полную пошлости, сифилиса и цинизма.
Вторая часть, повесть «Брейгель», переносит читателя в мир современного политического закулисья. Главный герой, тезка автора — спившийся и обанкротившийся консультант, живущий в районе Патриарших прудов, — одержим идеей попасть на выставку Брейгеля в Вену. Это путешествие становится для него метафорой бегства от собственной нереализованности и нищеты. Белковский мастерски описывает авантюрный путь героя, который ради заветной цели ввязывается в сомнительные сделки, сталкивается с миром олигархов, спецслужб и собственных призраков прошлого.
Основная проблема, проходящая красной нитью через оба произведения, — это конфликт между высоким идеалом и удушающей реальностью. Автор размышляет о том, как «маленький человек» или «гений» пытаются сохранить достоинство в мире, где все продается и покупается, где даже великое искусство становится разменной монетой в руках сильных мира сего. Белковский не боится быть резким, он активно использует сатиру, чтобы высмеять современное российское общество, которое, по его мнению, застряло в бесконечном круговороте «общего места» и пошлости.
Сюжетные линии постепенно сплетаются в единый узел, где реальность перемешивается с галлюцинациями, а границы между автором, его героем и историческими личностями стираются. Финал книги подводит читателя к мысли о неизбежности краха иллюзий: будь то великая империя, личная карьера или вера в искусство как в спасение. Белковский оставляет финал открытым, но намекает на то, что единственным выходом из этого «двора для прогулок зэков» остается лишь ирония и способность смотреть в лицо надвигающемуся пожару.
