«Апрель Семнадцатого» — масштабное историческое полотно, в котором Солженицын детально фиксирует распад государственности и первые шаги большевиков к захвату власти. Автор показывает, как в условиях послереволюционного хаоса, когда Временное правительство теряет инициативу, а Петросовет превращается в альтернативный центр управления, создается почва для радикального переворота. В центре внимания — возвращение Ленина в «пломбированном вагоне», его тезисы об углублении революции и стремительная трансформация настроений в армии и тылу.
Солженицын с документальной точностью описывает политические интриги того времени: от переговоров в Мариинском дворце до стихийных митингов у особняка Кшесинской. В тексте ярко прорисованы фигуры политических лидеров — от «папаши» Чхеидзе и Ираклия Церетели, пытающихся удержать демократическую линию, до Керенского, чей ораторский дар и способность к политическому балансированию становятся символом эпохи. Автор акцентирует внимание на том, как быстро «революционное оборончество» уступает место лозунгам о немедленном мире и гражданской войне.
Ключевой темой становится трагедия российского офицерства и солдатской массы, оказавшейся между двух огней. Солженицын не идеализирует ни одну из сторон, показывая, как неопытность политиков и стихийное недовольство народа ведут к катастрофе. Описание «народоправства» в армии, разложение дисциплины и неспособность министров договориться о реальных шагах по спасению фронта создают ощущение неотвратимого финала.
В книге подробно раскрываются идеи ленинской группы, которые в начале апреля кажутся многим современникам утопией или «бредом сумасшедшего», но постепенно овладевают умами разочарованных масс. Автор показывает, как Ленин мастерски использует политический вакуум, противопоставляя Временному правительству идею «республики Советов».
Финал книги подводит читателя к осознанию того, что гражданская война уже не просто угроза, а неизбежность. Солженицын мягко, но уверенно обозначает точку невозврата: попытки либералов и умеренных социалистов договориться с большевиками обречены, так как последние изначально настроены на разрушение старой системы до основания. Книга завершается на высокой ноте тревоги за судьбу России, оказавшейся в эпицентре «Красного колеса».
