Берман начинает историю западного права с перемены, которую привычная периодизация часто оставляет в тени. В конце XI — начале XII века, утверждает он, в Европе возникла первая система права Нового времени. Её появление связано с Папской революцией — борьбой за независимость церкви от императоров, королей и феодалов. Автор рассматривает этот переворот не как узкий спор о назначении епископов, а как часть масштабных перемен в политике, хозяйстве и общественной жизни.
До этого право существовало, но было тесно переплетено с местным обычаем, родством, религией и властью правителя. Споры могли разрешать кровной местью, денежной выплатой, клятвой или испытанием. Церковные книги покаяний помогали улаживать последствия проступков, но единой церковной правовой системы и профессионального сословия юристов ещё не было. Берман показывает и силу такого порядка: он поддерживал общины и примирение сторон, хотя зависел от неравенства статусов и родовых связей.
Конфликт папы Григория VII с императором Генрихом IV стал поворотным. Папа объявил притязания на верховную власть в церкви и право низлагать правителей; император ответил сопротивлением. Борьба завершилась компромиссом: по Вормсскому конкордату церковь получила самостоятельность в избрании духовных лиц, а император сохранил роль в передаче им светских владений и обязанностей. Для Бермана важен итог этого спора: духовная и светская власти оказались разделены, но продолжили соперничать и взаимодействовать.
Эта борьба потребовала правовых аргументов и устойчивых способов управления. Церковь создала суды, иерархию апелляций, профессиональную юридическую практику и каноническое право. В Болонье стали изучать римские правовые тексты, а схоластический метод позволял сопоставлять противоречивые нормы и искать между ними согласие. Берман подчёркивает: право стало восприниматься как целостная система, которую можно изучать, толковать и сознательно развивать, сохраняя связь с прежними решениями.
Затем правовые системы возникали и в светской жизни: у королей и князей, в городах, торговых объединениях, феодальных владениях и поместьях. Они отвечали на новые отношения и нужды — рост торговли, городов и центральной власти. Эти системы не просто заменили обычай: они складывались рядом с ним, спорили друг с другом и заимствовали общие понятия. Поэтому развитие права, по Берману, нельзя объяснить только волей государства или экономическими интересами: право само влияло на устройство общества.
Одна из главных идей книги — правовой плюрализм. Один человек мог попасть под разные суды в зависимости от характера дела: церковный, королевский, городской или суд своего сеньора. Такая конкуренция порождала конфликты о том, какой суд вправе решать спор и какой закон применять. Но она же мешала любой одной власти безраздельно распоряжаться правосудием. В этом устройстве Берман видит один из исторических источников верховенства права и свободы.
Право, по его мысли, развивается через напряжение между преемственностью и революцией. Большие перевороты от Папской революции до революций Нового времени отвергали старый порядок, но со временем включали его элементы в новые системы. В заключении Берман обращается к кризису права в XX веке: он опасается, что право теряет целостность, историческую память и независимость от политической власти. История формирования западной традиции для него — способ понять, как право может ограничивать власть и меняться, не теряя связи с собственным прошлым.