Густав Радбрух начинает с вопроса о том, как понимать право. Для него это не просто набор действующих предписаний: право относится к культуре и по своему смыслу должно стремиться к справедливости. Но идеал нельзя вывести из одних фактов, а содержание справедливых правил не всегда можно установить однозначно. Поэтому философия права исследует не только нормы, но и ценности, на которые они ориентированы.
Справедливость Радбрух связывает с равенством: равных следует регулировать одинаково, а различия учитывать соразмерно их значению. Он различает уравнительную справедливость, характерную для отношений равных участников, и распределительную — там, где общество распределяет обязанности и преимущества. Однако равенство задает лишь форму: само по себе оно не решает, кого считать равными и какое именно правило принять. Для этого требуется обратиться к целям права.
Идею права составляют три начала: справедливость, целесообразность и правовая стабильность. Они могут поддерживать друг друга, но способны и вступать в конфликт. Законодатель стремится учесть пользу и обстоятельства конкретных случаев, однако индивидуальные решения труднее предвидеть и применять единообразно. Общие правила обеспечивают порядок, хотя порой сглаживают важные различия между людьми и ситуациями. Радбрух не сводит этот конфликт к одному решению: он показывает, что любое право должно искать равновесие между тремя требованиями.
Это помогает понять, почему действующий закон может сохранять силу, даже если его справедливость вызывает сомнения. Когда разные люди и группы расходятся в представлениях о правильном устройстве общества, единый правопорядок позволяет прекратить спор и поддерживать мир. Но стабильность не превращает любую норму в справедливую: она лишь одна из ценностей права. В предисловии к изданию отдельно отмечена послевоенная эволюция взглядов Радбруха и его формула: законы, которые в крайности полностью отрицают справедливость и сознательно отвергают равенство, не заслуживают признания правом.
Далее автор проверяет свою теорию на конкретных институтах. Он рассматривает личность как самоцель права, а собственность — не только как власть над вещью, но и как институт, чьи последствия затрагивают других. Формально равная свобода договора, замечает Радбрух, может давать сильной стороне возможность диктовать условия, а слабой — оставлять выбор между подчинением и отказом от сделки. Поэтому праву порой приходится корректировать договорную свободу, если оно должно учитывать социальное неравенство.
В главах о браке, наследстве, уголовном праве и государстве та же задача раскрывается с разных сторон: как общая норма соотносится с отдельным человеком, общественными целями и предсказуемостью правовых решений. Радбрух также разбирает, почему право нельзя отождествлять с моралью: закон регулирует совместную жизнь и может опираться на принуждение, тогда как моральное действие предполагает внутренний выбор. При этом права, гарантированные законом, способны дать человеку возможность защищать достоинство и исполнять моральный долг.
Книга не предлагает простого рецепта, который снимал бы противоречия между справедливостью, пользой и порядком. Ее ход — показать, где именно возникают эти противоречия и что теряется, когда право служит только одной цели. В результате философия права предстает способом проверять законодательство и правовые институты на их отношение к человеку, обществу и самой идее справедливости.