Новгородцев рассматривает историю философии права как постепенное становление идеала правового государства. Его основа — единое право, обязательное для граждан и самой власти. Этот идеал складывается в споре со средневековым устройством, где общество было разделено между духовной и светской властью, а права людей зависели от их сословия и положения.
В XVI веке Макиавелли ставит вопрос о том, как прекратить раздробленность и объединить Италию. Он видит опору в сильном государстве и изучает республиканский Рим как образец гражданской доблести и общего дела. Для нового князя, которому предстоит создать порядок, Макиавелли допускает хитрость и жестокость: правитель, по его мысли, не может руководствоваться одними нравственными правилами в мире, где противники действуют иначе. Новгородцев подчеркивает, что за этой суровой политикой стояло стремление спасти и устроить государство, хотя отделение политики от морали остается главным уязвимым местом учения.
Реформация выдвигает свободу совести, но ее политические последствия неоднозначны. Протестантские правители и церкви порой сами преследуют инакомыслящих. Во Франции религиозные войны приводят гугенотских публицистов к защите народного представительства и права сопротивляться тирану. Однако их «народ» — преимущественно сословия и их представители, а не все граждане на равных основаниях.
Боден ищет выход из междоусобиц в светском государстве, которое терпимо относится к разным вероисповеданиям, и в единой верховной власти. Единая власть, объясняет Новгородцев, нужна для общего закона, способного одинаково связывать сильных и слабых. Но следующая ступень правового идеала требует подчинить закону и саму власть. У Локка государство получает полномочия от людей, чтобы защищать их свободу и собственность; если правители нарушают эту задачу, народ вправе заменить правительство.
Английские мыслители развивают эту линию от защиты веротерпимости до идеи неотчуждаемых прав личности. Левеллеры требуют, чтобы ни король, ни парламент не могли отменить свободу совести, печати и личности, и настаивают на разделении властей. Локк связывает эти права с общественным договором: люди передают государству лишь те полномочия, которые нужны для их охраны. Поэтому власть ограничена своей целью, а право сопротивления возникает не при любой ошибке правительства, а когда оно систематически действует против общего блага.
В XVIII веке Монтескье объясняет политическую свободу разделением законодательной, исполнительной и судебной властей. Новгородцев напоминает, что для самого Монтескье важна также связь законов с историей и условиями жизни народа. Руссо ставит под сомнение общественные учреждения, считая, что они способны испортить человека, и ищет законное основание власти в народном суверенитете. Эти теории по-разному отвечают на вопрос, как совместить порядок с человеческой свободой.
Кант связывает высшую цель истории с объединением людей под единым правом. В XIX веке, по Новгородцеву, меняется само понимание свободы и равенства: формальных гарантий уже недостаточно, государству приходится решать новые социальные задачи. Это расширение функций не отменяет правовой природы государства, но заставляет заново определять ее границы и отношения с нравственностью, обществом и личностью.