В своей работе Алексей Федорович Лосев ставит перед собой амбициозную задачу: сделать сложнейшие концепции математического языкознания понятными для широкого круга филологов. Автор исходит из того, что современная лингвистика, перегруженная технической терминологией, часто теряет связь с живой речевой стихией. Лосев критикует формальный подход, при котором математика переносится в языкознание без учета специфики языка как орудия общения, и предлагает альтернативный путь — перевод сложных математических истин на простой, общедоступный язык.
Центральное понятие книги — «модель». Лосев детально разбирает терминологический хаос, царящий в науке, и показывает, как термин, пришедший из точных дисциплин, приобретает в лингвистике новые, абстрактные смыслы. Автор не просто перечисляет существующие трактовки, а предлагает собственную систематизацию, стремясь вернуть понятию модели ясность и последовательность. Он настаивает, что модель — это не просто схема, а способ упорядоченного конструирования языковых элементов, воплощающий структуру на конкретном субстрате.
Особое внимание уделяется теории множеств. Лосев переосмысляет это понятие через категорию «единораздельной цельности», делая теорию доступной для нематематиков. Он показывает, что под сложными терминами скрываются интуитивно понятные лингвистам вещи. Например, обсуждая фонемы, автор подчеркивает, что без философского осмысления таких концепций, как «сущность» и «явление», любое определение фонемы останется поверхностным и трудным для усвоения.
Книга также затрагивает вопросы практического применения моделей, предлагая читателю конкретные исследования — например, учение о падежах, построенное без привлечения математической символики, но использующее математические принципы конструкции. Лосев демонстрирует, что каждый падеж имеет бесконечное число значений в зависимости от контекста, что позволяет применить к грамматике категории «предела» и «окрестности». Это не математизация ради математики, а способ осознания не математического по своей сути материала.
В завершение автор обозначает контуры будущей «генеративно-конструктивной» теории, подчеркивая, что язык — это прежде всего орудие общения. Финал книги — это призыв к преодолению разрыва между традиционным консерватизмом и «перегибами» новых методов. Лосев оставляет читателя с мыслью о том, что лингвистика должна оставаться самостоятельной наукой, где математика служит лишь инструментом для более глубокого и точного понимания живого, становящегося языка.
