В своей работе 1977 года Алексей Федорович Лосев ставит перед собой задачу реконструировать античную философию истории, опираясь на широкий корпус первоисточников. Автор утверждает, что античность не была лишена историзма, однако этот историзм принципиально отличался от современного понимания линейного прогресса. Лосев последовательно раскрывает пять категорий, необходимых для построения философии истории: становление, движение, развитие, общественное развитие и специфически интерпретированная структура исторического процесса.
Основная проблема, которую поднимает автор, заключается в поиске специфики античного историзма. Лосев показывает, что античная мысль была глубоко пронизана идеей вечного круговорота, где история уподоблялась природным циклам или вращению небесного свода. В этой системе координат каждое событие, даже если оно уникально, в конечном счете возвращается к исходному состоянию, что исключает идею бесконечного прогресса.
Лосев детально анализирует, как античные мыслители — от Гераклита и Платона до Аристотеля — интерпретировали эти категории. Он подчеркивает, что античность прекрасно понимала диалектику становления, однако испытывала трудности с формулированием общественного развития как самостоятельной сферы, отличной от природной. Для античности природа была моделью для истории, а не наоборот.
Книга раскрывает эволюцию античного взгляда на время: от мифологического времени, где нет четкого разделения на прошлое, настоящее и будущее, к эпическому времени с его героическим индивидуализмом, а затем — к классическому полисному времени. Лосев показывает, как с развитием рабовладельческого полиса менялось и восприятие истории: от абсолютного подчинения мифологическим авторитетам к попыткам рационального осмысления исторического процесса, которые, впрочем, часто заканчивались реставрацией старых мифологических моделей.
Автор также уделяет внимание тому, как художественная литература — эпос, лирика и трагедия — отражала эти философские представления. Он анализирует, как греческие трагики, особенно Эсхил, Софокл и Еврипид, постепенно переходили к более субъективному и психологическому ощущению времени, где человек начинает осознавать свою роль в историческом потоке, пусть и в рамках трагической предопределенности.
В завершение Лосев обращается к историографии, анализируя взгляды Геродота, Фукидида и Ксенофонта. Он подчеркивает, что античная мысль, даже достигнув вершин рационализма, так и не смогла окончательно порвать с мифологической оболочкой, постоянно возвращаясь к ней в поисках абсолютных оснований для понимания истории. Работа Лосева остается важнейшим трудом для понимания того, как античный человек пытался осмыслить свое место в потоке времени, оставаясь при этом в рамках своей уникальной, циклической картины мира.
