Роберт Р. Рейли предлагает заново взглянуть на музыку XX и XXI веков. По его мнению, представление о современной музыке как о сплошном шуме и разрыве с прошлым заслонило множество композиторов, которые продолжали писать мелодичную, тональную и выразительную музыку. Книга собирает очерки о них и беседы с композиторами, а также размышления о том, что музыка может значить для человека.
В центре рассуждений Рейли — связь музыкальной формы с представлением о порядке мира. Он начинает с пифагорейского открытия: простые числовые отношения между звуками дают консонансы. Для Пифагора и многих последующих мыслителей гармония в музыке отражала устройство Вселенной и могла воспитывать душу. Рейли прослеживает эту мысль от античности до христианских авторов и композиторов, включая Сибелиуса и Стравинского.
Затем он описывает кризис музыкального языка XX века. По его трактовке, отказ от тональности связан с утратой веры в предсуществующий порядок. Рейли разбирает систему Шёнберга, где двенадцать звуков организованы так, чтобы ни один не получил устойчивого преимущества, и её дальнейшее развитие у Булеза. Он считает, что такая музыка ослабляет привычные опоры слуха и затрудняет движение от напряжения к разрешению. Его оценки авангарда резки и полемичны, но автор подкрепляет их анализом техники и высказываниями самих композиторов.
Книга показывает и композиторов, которые вышли из этой системы или никогда ей не подчинялись. Джордж Рочберг после смерти сына отказался от сериализма и вернулся к тональности, считая её необходимой для цельной музыкальной речи. Джон Адамс, в свою очередь, обнаружил, что тональность — не просто исторический стиль, а акустическое явление. В «Harmonielehre» он использовал её и для построения формы, и для передачи духовного кризиса и неожиданного появления благодати.
Отдельные главы посвящены очень разным судьбам и голосам. Рейли пишет о Джордже Антейле, чья скандальная ранняя музыка затмила поздние симфонии; о Бенджамине Бриттене, который обращался к прошлому и создавал драматические произведения вроде «Питера Граймса»; о Сэмюэле Барбере и композиторах, продолживших его лирическую линию. Он рассказывает и о Вальтере Браунфельсе и Хансе Гале: их музыку преследовали нацисты, а после войны оттеснили новые эстетические нормы.
Очерки не ограничиваются общей защитой красоты: автор разбирает конкретные сочинения, их устройство, звучание и историю исполнения. В книге есть и несогласие с композиторами — например, Рейли признаёт силу музыки Джона Кейджа, но критикует идею случайности как отказ от смысла. Разговоры с авторами дополняют картину их собственными объяснениями творческих решений.
В итоге «Удивлённые красотой» — одновременно музыкальный путеводитель и полемическое эссе о памяти, традиции и слушательском опыте. Рейли стремится вернуть в поле зрения забытые имена и показать, что возрождение современной музыки уже началось. Его вывод не в том, что вся новая музыка должна звучать одинаково: он предлагает судить о ней по тому, способна ли она выстроить цельную форму и установить живую связь со слушателем.