«Путеводитель по симфонии» — коллективный труд под редакцией Роберта Лейтона. Авторы прослеживают историю жанра и разбирают произведения, в которых особенно ясно видны его перемены. Главный вопрос книги — как симфония, выросшая из короткой инструментальной вставки, стала самостоятельным и содержательным музыкальным высказыванием.
В начале книги Дэвид Уин Джонс объясняет, что слово «симфония» сперва обозначало эпизоды внутри опер, ораторий и других вокальных сочинений. Жанр складывался под влиянием нескольких традиций: струнного концерта рипиено, оперной увертюры и придворной музыки. В XVIII веке композиторы ещё выбирали между тремя и четырьмя частями, пробовали медленные вступления, меняли состав оркестра и расширяли выразительные возможности симфонии. Единого пути не было: развитие шло в Италии, Австрии, Мангейме, Париже и Лондоне.
Особую роль сыграли новые условия исполнения. В Мангейме большой оркестр и регулярные концерты перед публикой поощряли эффектные звучания. Парижские издатели распространяли симфонии композиторов разных стран, а лондонские циклы концертов Баха и Абеля помогли создать устойчивую концертную жизнь. В Австрии Йозеф Гайдн получил возможность много экспериментировать при дворе Эстергази. Позже, когда его музыку стали заказывать для публичных концертов в Париже и Лондоне, симфония переместилась из дворцового зала в концертный и стала обращаться к более широкой аудитории.
В очерке о Гайдне показано, как он превращал эксперименты в продуманное целое. В ранних сочинениях меняются порядок частей и их тональности; минорные симфонии исследуют напряжённые и мрачные краски. Затем музыка впитывает опыт оперного театра: появляются ясные контрасты, комические эпизоды и более доступные формы — вариации и рондо. В поздних сочинениях для Лондона Гайдн соединяет эти качества с изобретательным развитием материала. Даже шутка с ложным финалом в Симфонии № 90 становится частью игры с ожиданиями публики.
Очерки о Моцарте и Бетховене раскрывают разные ответы на вопрос о музыкальном единстве. Моцарт учился у композиторов своего времени, перенимал их приёмы и постепенно превращал их в собственный язык. В зрелых симфониях части связаны общими мотивами и тональными планами; в финале «Юпитера» несколько тем сплетаются в сложный контрапункт. Бетховен строит крупные драматические формы из коротких идей: в Пятой симфонии начальный четырёхзвучный мотив проходит через всё произведение, а переход от скерцо к финалу связывает мрак до минора с торжеством до мажора.
Шуберт начинает как ученик Гайдна, Моцарта и Бетховена, чьи произведения он изучал в школьном оркестре, но постепенно ищет собственный масштаб и звучание. «Неоконченная» показывает, как драматическое вырастает из лирической темы, а «Большая» симфония связывает отдалённые части возвращением начального мотива. Далее содержание книги охватывает симфонию XIX и XX веков: национальные школы, Скандинавию, Россию, Америку и Великобританию. Введение Лейтона задаёт общий принцип чтения: форма не отделена от содержания, а рождается из того, как композитор развивает музыкальные идеи и ведёт слушателя через произведение.