В первом томе своего собрания сочинений Василий Розанов выступает не просто как литературный критик, а как философ, для которого искусство является ключом к пониманию русской души и истории. Автор ставит перед собой задачу прочитать классиков заново, отходя от привычных академических шаблонов. Он исследует, как литература воплощает в себе развитие философской мысли, и утверждает, что именно в творчестве Достоевского, Толстого и Гоголя заложен фундамент оригинальной русской философии.
Центральное место в размышлениях Розанова занимает фигура Достоевского. Мыслитель называет его «гибким, диалектическим гением» и пророчески предсказывает, что XX век станет «веком Достоевского». Розанов анализирует антиномии великого писателя, утверждая, что именно через них можно понять неотделимость жизни от смерти. В то же время он критически переосмысливает наследие Гоголя, видя в нем истоки «нигилизма» и отрицания основ русской жизни, что, по мнению Розанова, стало роковой вехой для страны.
Особое внимание уделено Пушкину и Лермонтову. Розанов видит в Пушкине синтез литературы и философии, считая его тем, кто мог бы примирить западников и славянофилов, если бы прожил дольше. Лермонтов же предстает как «родоначальник» русской литературы, чья ранняя гибель стала для России настоящим сиротством. Автор подчеркивает, что именно в этих именах заключена духовная жизнь народа.
Книга также затрагивает тему «семейного вопроса» и государственности. Розанов убежден, что семья — это ячейка, из которой строится социальное здание, и именно поэтому он так болезненно воспринимал любые попытки разрушить традиционные устои. Его публицистика того времени пронизана тревогой за судьбу России, предчувствием надвигающейся катастрофы и революции, которую он называл «погромом России».
В завершающих главах автор переходит к личным впечатлениям от путешествий по Европе, в частности по Италии. Он размышляет о католицизме и православии, сравнивая их через призму искусства и архитектуры. Розанов пытается понять, почему европейская культура так сильно отличается от русской, и ищет ответы в самой истории, в камнях древних храмов и в том, как люди разных эпох относились к Богу и смерти.
Этот том — не просто сборник статей, а попытка автора прорваться к читателю через «занавеску» литературы, выразить свои самые сокровенные мысли о Боге, России и человеке. Розанов остается верен своему принципу «бесформенности», отражая сам процесс мышления, что делает его тексты живыми, парадоксальными и невероятно актуальными даже спустя столетие.
