В этой публицистической работе зафиксированы ответы Александра Солженицына на вопросы журналистов в Мадриде в 1976 году. Основной лейтмотив выступления — отказ от привычного деления мира на «левых» и «правых», которое писатель считает поверхностным. Вместо этого он предлагает оценивать состояние человечества через призму духовности и морали, утверждая, что и советский тоталитаризм, и западное общество потребления страдают от одного и того же недуга: принижения духовных основ в угоду материальным ценностям. Солженицын подчеркивает, что его критика не является политической игрой, а продиктована глубоким убеждением в необходимости восстановления нравственных ориентиров.
Значительная часть беседы посвящена природе тоталитаризма. Солженицын категорически отвергает попытки уравнять советскую систему с другими политическими режимами. Он приводит конкретные примеры отсутствия базовых свобод в СССР — невозможность свободно мыслить, читать или воспитывать детей — и настаивает на том, что коммунистический тоталитаризм уникален по своей разрушительной силе. При этом он подчеркивает, что его слова не стоит использовать как инструмент политических манипуляций; он пишет для России и ради правды, а не для того, чтобы угодить какой-либо идеологической стороне.
Писатель также делится своим взглядом на роль литературы и судьбу русского писателя. Он настаивает на методе «художественного исследования», который позволяет проникать в действительность глубже, чем сухая статистика, особенно когда речь идет о закрытых темах вроде ГУЛАГа. Солженицын открыто говорит о своей работе над циклом «Красное колесо», которую считает делом всей жизни, и поясняет, что его вынужденный отъезд из СССР не означает разрыва с родиной: физически он находится на Западе, но духом остается в России.
Отдельно затрагивается вопрос религии. Солженицын отмечает, что, несмотря на десятилетия жестких преследований, духовная жизнь в России не угасла, а, напротив, укрепилась, особенно среди молодежи. Он противопоставляет этот процесс западной секуляризации, где отсутствие ограничений зачастую ведет к моральному разложению. Для него вера — это не просто личный выбор, а способ выживания духа в нечеловеческих условиях.
В завершение автор касается темы эмиграции и литературного наследия, упоминая Владимира Набокова как гениального писателя, который, однако, отошел от русской темы. Солженицын подтверждает, что его собственная задача — зафиксировать историческую правду о революции, пока это возможно. Текст представляет собой редкую возможность услышать живой голос мыслителя, который отказывается играть по правилам медийных манипуляций и требует от журналистов лишь одного — точности и честности в передаче его слов.
