Второй том масштабного труда Пьеро Скаруффи посвящен переломному периоду в истории музыки — 1990-м годам. Автор рассматривает это десятилетие как время, когда рок-музыка перестала быть монолитным движением и начала распадаться на множество независимых поджанров. Скаруффи связывает эти изменения с глобальными геополитическими сдвигами, окончанием холодной войны и стремительным развитием цифровых технологий, которые изменили не только способы создания музыки, но и сам образ жизни молодежи.
Особое внимание в книге уделено «инди-революции» и появлению новых форм интеллектуального рока. Автор подробно разбирает феномен пост-рока, зародившийся в Луисвилле и Чикаго, где музыканты начали отказываться от традиционных рок-структур в пользу абстрактных звуковых ландшафтов, джазовых импровизаций и академического минимализма. В книге детально проанализированы ключевые группы этого направления, такие как Slint, Tortoise и Gastr del Sol, которые переосмыслили прогрессивный рок для новой эпохи.
Значительная часть работы посвящена «женскому року» и движению riot grrrls. Скаруффи отмечает, как изменился гендерный баланс в музыке, когда исполнительницы начали создавать собственную историю, свободную от мужского доминирования. От психоделического феминизма до исповедальных песен Лизы Джермано и Бьорк — автор показывает, как личный опыт и интеллектуальный поиск стали основой для новых музыкальных высказываний.
Отдельный блок посвящен «шумовому року» и наследию нойз-сцены. Автор прослеживает, как идеи Sonic Youth и Big Black трансформировались в экстремальные формы, где страх и городской невроз стали главными темами. Группы вроде The Jesus Lizard описываются как выразители коллективного подсознательного, превращающие музыку в звуки «раненых в холоде ночи».
Книга также охватывает развитие электронной танцевальной музыки, от «Мадчестера» до эмбиент-хауса и биг-бита. Скаруффи критически оценивает брит-поп, называя его наименее интересным феноменом десятилетия, и противопоставляет ему более глубокие эксперименты в области трип-хопа и IDM. Финал книги подводит итог эпохе, когда музыка стала продуктом студийного ловкачества, а границы между жанрами окончательно стерлись, подготовив почву для цифрового хаоса нового тысячелетия.
