В беседе с Петером Холенштейном, состоявшейся в 2003 году, Александр Солженицын предстает не только как литератор, но и как внимательный наблюдатель за историческими процессами. Основной нерв разговора — глубокое разочарование писателя в том, как именно произошел переход России от тоталитаризма к новой реальности. Он настаивает, что вместо обещанной демократии страна получила олигархию, где власть сосредоточена в руках закрытого политического класса, а интересы обычных граждан игнорируются.
Солженицын развивает свою давнюю идею «демократии малых пространств», подчеркивая, что местное самоуправление в России до сих пор остается фикцией. Он критикует власть за отказ от земской модели управления, которая могла бы стать фундаментом для здорового общества. По его мнению, отсутствие реальной свободы выбора и контроля над финансами превращает выборы в формальность, а депутатов — в послушных исполнителей воли партийных элит.
Значительная часть интервью посвящена болезненным темам распада СССР и отношений с соседними государствами. Писатель признается, что предсказывал крах советской системы, но был шокирован скоростью перемен и тем, как легко власть допустила разграбление национальных богатств. Он высказывается за единство России, Украины и Белоруссии, видя в этом историческую необходимость, и с горечью говорит о том, как много ошибок было совершено за годы независимости этих стран.
Отдельно Солженицын касается вопроса чеченского конфликта. Он делится своим видением ситуации, вспоминая советы, которые давал Борису Ельцину, и анализирует, как террористическая угроза вынудила Россию принять жесткие военные меры. При этом писатель остается верен своим принципам: он не приемлет политическую карьеру, подчеркивая, что всегда оставался исключительно художником, которого вынуждали говорить о политике внешние обстоятельства.
В разговоре затрагиваются и личные темы: годы вынужденной эмиграции, работа над «Красным колесом» и отношение к православию. Солженицын признается, что с годами утратил страх перед смертью, рассматривая её как естественный переход. Его главное желание остается неизменным — чтобы русский народ, несмотря на все потрясения XX века, не утратил духовности, сохранил свой язык и культуру, сумев преодолеть нынешний катастрофический упадок.
Завершая беседу, автор подводит итог: несмотря на то, что многие его общественные замыслы не были реализованы, он выполнил свою главную задачу как писатель. Он не раскрывает планов на будущее, оставляя за собой право на тишину в творчестве, но его слова звучат как завещание — призыв к стойкости и сохранению человеческого достоинства в любых, даже самых тяжелых исторических условиях.
