Роман Феликса Светова — это сгущенный дневник двухнедельного духовного переворота Льва Ильича, человека, который к пятидесяти годам осознал всю ложность и пустоту своей благополучной жизни. Автор помещает героя в самую гущу московской интеллигентской среды 70-х годов: шумные застолья, бесконечные споры на кухнях, собирательство икон и антиквариата, замешанные на страхе и поиске смысла. Это время, когда «бесовщина» либеральной болтовни сталкивается с попытками обрести подлинную веру, а вопрос национальности становится болезненным нервом любого диалога. Центральная сюжетная линия — мучительный путь Льва Ильича к Богу.
Его крещение происходит почти случайно, в спешке, среди пьяного эмигрантского кутежа, что лишь подчеркивает разрыв между его искренним порывом и прежней «липкой» жизнью. Герой постоянно анализирует свое еврейство, пытаясь понять, как примирить кровь предков с православием, которое он начинает воспринимать как единственно возможный путь для России. Эти размышления переплетаются с острыми дискуссиями об эмиграции: для одних отъезд — спасение и избавление от «помойки», для других — бегство от ответственности и предательство родной земли. Светов не щадит своего героя, показывая его эгоизм, лицемерие и то, как он сам «сооружал для себя ад».
Лев Ильич мечется между женщинами, вокзалами и храмами, пытаясь заглушить ужас перед самим собой. В книге много тесноты: персонажи постоянно сталкиваются, ссорятся, исчезают, а диалоги переходят в бесконечные внутренние монологи. Автор открыто вдохновляется Достоевским, используя полифонию взглядов и доводя ситуации до предела. Проблема покаяния здесь центральна — герой ищет способ «очиститься», но находит лишь новые мучения.
Финал романа подчеркнуто симметричен началу: после очередного унижения и попытки спасти любимую женщину от эмиграции, Лев Ильич оказывается на лестничной площадке, отвергнутый и избитый. Однако в финале он обретает странное, почти мистическое утешение в церкви, где его, окровавленного и опустившегося, принимают за нищего и подают просфору. Это не хэппи-энд, а скорее точка входа в новую реальность, где герой, наконец, перестал бежать от самого себя и принял свою судьбу как часть многострадальной русской жизни. Книга остается важным документом эпохи, фиксирующим тот самый момент, когда советский человек, уставший от «либерального трёпа», начал пробиваться к христианской истине, часто через боль, ошибки и полное крушение прежних иллюзий.
