Первый том собрания сочинений Вильгельма Дильтея представляет собой фундаментальное исследование, в котором автор ставит задачу переосмыслить основания гуманитарного познания. Дильтей выступает против попыток механически перенести методы естественных наук на изучение истории, общества и культуры. Он утверждает, что человеческая жизнь — это не объект для внешнего наблюдения, а целостная взаимосвязь, которую можно понять лишь изнутри, через опыт самопереживания и исторического самоосмысления. Автор критикует как метафизические спекуляции, так и позитивистский редукционизм, предлагая взамен концепцию «критики исторического разума».
Суть этой программы заключается в том, чтобы прояснить структуры человеческого опыта, которые делают возможным познание самих себя и созданного нами мира. Дильтей вводит понятие «жизненной взаимосвязи», подчеркивая, что человек всегда включен в поток истории, а его мышление неразрывно связано с практическими целями и ценностями. Ключевой идеей автора становится отказ от поиска «абсолютного наблюдателя» или вневременных истин. Вместо этого он предлагает рассматривать философию как «самоосмысление» исторического человека.
Дильтей анализирует, как формируются наши представления о реальности, внешнем мире и других людях, показывая, что они не являются результатом пассивного восприятия, а конституируются в процессе активного взаимодействия с миром. Особое внимание уделяется методологии гуманитарных наук: автор обосновывает необходимость герменевтического подхода, где понимание выступает не просто как метод, а как способ бытия человека в истории. Он показывает, что историческое познание — это не просто накопление фактов, а процесс интерпретации смыслов, заложенных в культурных объектах, текстах и социальных институтах. В книге подробно рассматривается интеллектуальный контекст эпохи Дильтея, его полемика с неокантианством и позитивизмом, а также влияние, которое оказали на него Шлейермахер, Гегель и Кант.
Дильтей стремится найти рациональный язык для описания историчности человеческого существования, не скатываясь при этом в релятивизм. Финал его размышлений подводит читателя к пониманию того, что философия должна стать инструментом исторического просвещения разума относительно его собственных жизненных оснований. Это глубокий и сложный труд, который остается актуальным для всех, кто ищет ответы на вопросы о природе гуманитарного знания и месте человека в истории.
