В третьем томе собрания сочинений Вильгельм Дильтей ставит перед собой амбициозную задачу: создать «критику исторического разума», которая стала бы для гуманитарных наук тем же, чем «Критика чистого разума» Канта стала для естествознания. Автор отходит от попыток свести науки о духе к описательной психологии и предлагает герменевтическую концепцию понимания объективированных «проявлений жизни». Дильтей утверждает, что исторический мир не конструируется априорно, а является органическим продолжением самой жизни, где «жизнь постигает жизнь».
Центральным понятием работы становится «комплекс воздействий» (Wirkungszusammenhang). В отличие от причинно-следственных связей в естествознании, исторический мир представляет собой телеологическую взаимосвязь, где индивиды, нормы, институты и культурные формы образуют объективную реальность. Дильтей вводит знаменитую триаду «переживание — выражение — понимание», подчеркивая, что понимание — это не психологический акт, а возвращение к объективированным формам духа, наделенным собственной структурой.
Автор критикует гегелевскую метафизику, отрицая наличие заранее заданной разумной цели в истории. Вместо этого он предлагает рассматривать каждую историческую эпоху как нечто, имеющее ценность само по себе, центрированное в самом себе. Дильтей вводит понятие «объективного духа», объединяя в нем языки, правовые системы, искусство и религию как формы объективации человеческой деятельности, которые не могут быть сведены к индивидуальным психическим процессам.
Особое внимание уделяется категории «значения». Для Дильтея значение — это универсальная герменевтическая категория, позволяющая артикулировать части в совокупном составе исторического течения жизни. Понимание исторического мира требует от исследователя способности «воссоздавать» и «повторно переживать» эти смыслы, что делает гуманитарное познание общезначимым и объективным.
Книга также содержит глубокий анализ влияния Гегеля и Гуссерля на формирование дильтеевской мысли. Автор переосмысляет гуссерлевское понятие «выражения», превращая его в инструмент для анализа глубинных слоев жизни, недоступных простой рефлексии. В конечном итоге Дильтей стремится не просто обосновать науки о духе теоретически, но и возродить влияние идеалистической философии, видя в познании истории освобождающую силу, которая возвышает человека над его конкретно-исторической обусловленностью.
