В этом радиоинтервью, записанном в 1982 году, Александр Солженицын анализирует путь своей первой опубликованной повести «Один день Ивана Денисовича» спустя двадцать лет после её выхода. Автор подробно рассказывает, как возник замысел описать не весь ужас ГУЛАГа, а лишь один рядовой день простого рабочего, чтобы через частный быт отразить судьбу всей страны. Солженицын признается, что образ главного героя Шухова стал собирательным: он взял черты своего реального солдата, но биографию составил из множества историй, услышанных от других заключенных.
Значительная часть беседы посвящена роли Александра Твардовского. Солженицын называет его глубоко ответственным редактором, который, несмотря на тяжелое давление партийной машины и цензуры, сумел пробить публикацию повести в «Новом мире». Автор описывает драматический процесс согласования текста, где даже самые острые места — например, слова бригадира Тюрина о Божьем наказании за грехи советской власти — уцелели вопреки требованиям ЦК. Это событие писатель сравнивает с чудом, которое было возможно лишь при уникальном стечении обстоятельств и личной поддержке Хрущева.
Солженицын откровенно говорит о своих разногласиях с Твардовским. Если редактор верил в возможность постепенного «размачивания» советской глыбы, то писатель настаивал на молниеносных действиях и расширении литературного плацдарма, пока власть была в замешательстве. Он признает, что тогда не осознавал до конца исторического значения публикации, воспринимая её лишь как начало большого прорыва, который, к сожалению, был быстро подавлен цензурой.
Отдельно затрагивается вопрос преемственности и влияния повести на русскую литературу. Солженицын отмечает, что «Иван Денисович» стал фундаментом для его будущей работы над «Архипелагом ГУЛАГом», так как успех первой книги открыл поток писем и свидетельств от людей со всей страны. При этом автор с горечью констатирует, что из-за последующих запретов и изъятия книг из библиотек целые поколения литераторов оказались лишены возможности осмыслить этот опыт.
В завершение беседы Солженицын делится планами по работе над «Красным Колесом». Он описывает масштабный замысел эпопеи, охватывающей события от Февральской революции до Гражданской войны. Писатель размышляет о том, как важно для литературы сохранять ответственность перед историей и языком, не поддаваясь соблазнам безответственного авангардизма. Интервью звучит как живой голос эпохи, где личные воспоминания переплетаются с глубоким анализом судьбы страны и культуры.
