Письмо Льва Копелева к Александру Солженицыну — это не просто частная переписка, а глубокий и болезненный разбор отношений двух некогда близких людей, ставших символами духовного сопротивления советскому режиму. Толчком к написанию послужило письмо Солженицына, которое Копелев воспринимает как «обвинительное заключение», вынуждающее его ответить на накопившиеся за десятилетия претензии и искажения фактов.
Копелев последовательно опровергает утверждения Солженицына о событиях прошлого, в частности, о судьбе рукописи «Один день Ивана Денисовича» и характере их общения с издателем Карлом Проффером. Автор подчеркивает, что Солженицын, стремясь создать собственный миф и «житие», сознательно переписывает историю, отталкивая бывших друзей и приписывая им действия, которых они не совершали. Копелев прямо указывает на то, что Солженицын, будучи великим художником, в своих публицистических работах превращается в фанатичного идеолога, чья нетерпимость к инакомыслию сближает его с методами тех, с кем он якобы борется.
Центральная проблема, которую ставит автор — это трансформация «совести России» в идеолога, чьи взгляды становятся все более авторитарными и националистическими. Копелев с болью признает, что долгое время оправдывал поступки Солженицына ради «общего дела», но теперь осознает, что это было ошибкой. Он противопоставляет свой плюрализм и уважение к чужому мнению нетерпимости Солженицына, который любое критическое замечание воспринимает как личное оскорбление или предательство России.
Особое место в тексте занимает тема помощи диссидентам. Копелев возмущен тем, как Солженицын пренебрежительно относится к западным либералам и правозащитникам, которые на деле оказывали реальную поддержку преследуемым в СССР. Автор утверждает, что Солженицын утратил связь с реальностью, превратившись в главу секты, где нет места для дискуссии или сомнения.
В финале письма Копелев отказывается от дальнейшей полемики, считая ее бесплодной. Он констатирует, что больше не видит возможности для диалога, так как Солженицын, по его мнению, усвоил большевистские методы борьбы. Несмотря на горечь и гнев, Копелев не желает зла бывшему другу, выражая лишь надежду, что со временем тот сможет переосмыслить свои заблуждения и вернуться к истинному пониманию правды и человечности.
