Александр Широкорад предлагает считать гражданскими войнами не только события 1917–1920 годов, но и более ранние масштабные усобицы. Он спорит с привычными историческими оценками и проверяет летописные рассказы, сопоставляя их с сагами, хрониками и другими свидетельствами. Его выводы часто полемичны: автор не просто описывает войны, но и объясняет, как позднейшие правители и историки закрепляли выгодные им версии прошлого.
В первой части речь идет о борьбе за власть после смерти Владимира Святого. Летописи называют Святополка Окаянным и связывают с ним гибель Бориса и Глеба. Широкорад сопоставляет этот рассказ с «Сагой об Эймунде» и хроникой Титмара Мерзебургского. По его версии, Борис мог воевать против Ярослава и погибнуть от его руки, а история о смиренных братьях и злодее Святополке сложилась позднее. Автор связывает распространение этой версии с почитанием Бориса и Глеба и политическим использованием их культа.
Затем книга переходит к усобице потомков Дмитрия Донского, начавшейся после смерти Василия I. Спор между его сыном Василием II и братом Юрием Дмитриевичем касался права на великое княжение. Юрий опирался на завещание Дмитрия Донского и старшинство в роду; сторонники Василия — на передачу власти от отца к сыну и ханский ярлык. К конфликту подключались боярские группировки, Литва и Орда, а перемирия сменялись новыми походами и переходами князей из одного лагеря в другой.
Особое место занимает Дмитрий Шемяка. Широкорад противопоставляет его традиционному образу мятежника и считает, что московские летописцы и историки позднее очернили его. Он рассказывает о борьбе за Москву, ослеплении Василия II, его возвращении при поддержке союзников и продолжении войны. По версии автора, Шемяка погиб в Новгороде от яда, поднесенного поваром по поручению московского государя. Так личная борьба за престол, утверждает автор, определила судьбу княжеств и укрепила власть Москвы.
В разделе о Смуте повествование начинается с гибели царевича Дмитрия в Угличе и спора о ее причинах. Широкорад приводит материалы следствия и показания очевидцев, поддерживая версию несчастного случая во время эпилептического припадка. Затем он описывает избрание Бориса Годунова, соперничество боярских группировок и появление Лжедмитрия. Автор связывает самозванческую интригу с окружением Романовых и польскими магнатами, трактуя Смуту как борьбу за власть, в которую были вовлечены внутренние противники царя и внешние покровители претендента.