Привычный список семи чудес возник в античности и охватывал мир, знакомый грекам: страны вокруг Средиземного моря и доступные торговые пути. Многие памятники Азии и Африки в него не попали — не потому, что уступали знаменитым сооружениям, а потому, что древние путешественники о них почти не знали. Игорь Можейко предлагает дополнить канон очерками о памятниках Востока и возвращает им место в общей истории культуры.
Автор не пытается составить полный каталог. Чудом он считает памятник, значительный по замыслу или исполнению, важный для культуры создавшего его народа и ценный для всего человечества. Но даже эти критерии не позволяют охватить всё: памятников слишком много. Поэтому выбор неизбежно ограничен, а в некоторых случаях зависит от интереса автора и его личного знакомства с местом.
Первые главы посвящены семи античным чудесам и тому, как они были устроены, пережили время или исчезли. История пирамиды Хеопса, например, ведет от масштаба стройки к архитектору Имхотепу, которому Можейко приписывает замысел ступенчатой пирамиды Джосера и каменного храмового комплекса. Рассказ о храме Артемиды показывает, как его разрушение Геростратом и попытка эфесцев забыть имя поджигателя обернулись обратным результатом: его имя сохранилось вместе с памятью о преступлении.
Дальше книга перемещается по Ближнему Востоку, Средней Азии и Южной Азии. Вавилонский зиккурат, Баальбек, Петра, Пальмира, Самарканд и другие памятники представлены через историю их создателей, устройство и дальнейшую судьбу. Можейко обращает внимание на конкретные следы прошлого: например, раскопки обсерватории Улугбека подтвердили, что ученые XV века проводили точные астрономические наблюдения, хотя самого правителя убили, а его обсерваторию разрушили.
Отдельные очерки посвящены Африке: наскальным росписям Тассили, древнему городу Тимгад, царству Куш и Аксуму. На примере фресок Сахары автор прослеживает, как менялся климат и вместе с ним образ жизни людей: от охоты — к скотоводству, а затем к уходу населения из засыхающих земель. Росписи сохраняют свидетельства этой жизни, хотя цивилизация, создавшая их, не оставила после себя городов и храмов.
Памятники у Можейко — не застывшие реликвии, а свидетельства истории, которую археологи продолжают уточнять. Их утрата не делает менее важным то, что сохранилось: по отдельным храмам, фрескам, надписям и руинам можно увидеть разнообразие культур и мастерство людей, чьи достижения нередко объясняли чужим вмешательством. В финале остается мысль о масштабе этого наследия: сохранилась лишь малая часть созданного, но именно она позволяет представить богатство культур прошлого.
