В своей книге Флоран Габаррон-Гарсия бросает вызов устоявшемуся представлению о психоанализе как о «нейтральной» и аполитичной дисциплине. Автор утверждает, что психоанализ всегда был глубоко укоренен в общественной культуре и всемирной истории, а его нынешняя реакционность — это лишь результат вытеснения его революционного прошлого. Габаррон-Гарсия ставит под сомнение логику современного капиталистического психоанализа, который, по его мнению, превратился в инструмент оправдания господства и подавления.
Центральная идея книги заключается в восстановлении «народной» истории психоанализа. Автор обращается к фигурам, чьи радикальные идеи и практики были практически преданы забвению или маргинализированы официальной историографией: Вильгельму Райху, Вере Шмидт, Мари Лангер, Франсуа Тоскейесу и Феликсу Гваттари. Габаррон-Гарсия детально анализирует их вклад, показывая, как психоанализ использовался в качестве оружия в борьбе против карательной психиатрии, диктатур и «господской» позиции аналитика.
Особое внимание уделяется 1920-м годам, когда психоанализ был тесно связан с прогрессивными социальными реформами и революционными экспериментами, включая создание поликлиник для бедных и детских домов-лабораторий в Советской России. Автор подчеркивает, что даже Фрейд в тот период занимал прогрессивную позицию, поддерживая социальные преобразования. Однако позже, под влиянием геополитических катастроф и роста тоталитарных режимов, в психоанализе возобладал пессимизм, который привел к его «очищению» от политического активизма.
Габаррон-Гарсия подробно разбирает, как психоанализ в 1930-е годы столкнулся с необходимостью выживания в условиях нацизма, что привело к политике «спасения» дисциплины ценой компромиссов с режимом. Он критикует Эрнеста Джонса и других лидеров Международной психоаналитической ассоциации за их стремление сохранить институты любой ценой, что фактически означало предательство принципов дисциплины и изгнание левых и еврейских аналитиков.
Книга также прослеживает преемственность революционных идей в послевоенный период, в частности через опыт клиники Ла Борд и деятельность Мари Лангер в Латинской Америке. Автор показывает, как психоанализ может оставаться радикальным инструментом освобождения, если он отказывается от иллюзии нейтралитета и возвращается к своей изначальной связи с борьбой за равенство. Финал книги — это призыв к переосмыслению актуального состояния психоанализа, чтобы позволить ему воссоединиться с радикальностью фрейдовского открытия и вновь стать местом протеста против господства.
