Книга Виолетты Гудковой представляет собой глубокое литературоведческое и театроведческое исследование, посвященное рецепции творчества Михаила Булгакова в России. Автор ставит перед собой задачу проследить, как менялось восприятие булгаковских текстов — от первых шагов писателя в 1920-е годы до начала XXI века. Гудкова объединяет два русла: художественное (театр) и аналитическое (литературоведение), которые традиционно рассматривались порознь, чтобы показать, как литературоведческие интерпретации и театральные постановки вступали в диалог или существовали параллельно.
Центральная проблема работы заключается в понимании того, как актуальность Булгакова не исчезает, а лишь наливается новыми смыслами в зависимости от историко-культурной ситуации. Гудкова опирается на огромный массив источников: от агентурных сводок ОГПУ до дневников и частных писем современников, что позволяет реконструировать процесс «уплощения» времени, при котором ранние оценки писателя часто искажаются или забываются.
Значительное внимание уделено истории московских постановок, прежде всего «Дней Турбиных», «Зойкиной квартиры» и «Багрового острова». Автор показывает, как цензура и идеологическая критика 1920-х годов формировали одиозный образ писателя, превращая его в «классового врага». Гудкова подробно разбирает, как литературные критики того времени поляризовались: одни видели в Булгакове талантливого, но «идеологически неоформленного» автора, другие — прямую угрозу советскому строю.
Важным аспектом книги является анализ трансформации булгаковского образа в 1970–2000-е годы, когда шла борьба за «присвоение» имени писателя различными общественно-политическими группами. Автор подчеркивает, что в разные десятилетия комментаторское искусство менялось: от разъяснения исторического контекста в годы «запретного знания» до избыточного академизма в 2000-е годы.
Гудкова не скрывает собственного субъективизма, выступая одновременно как исследователь и как очевидец событий 1970–1980-х годов, когда наследие писателя наконец встретилось с широким читателем. Книга завершается размышлениями о поэтике Булгакова, где драматургия и проза рассматриваются как взаимодополняющие части единого художественного мира, а также попыткой понять, почему современная режиссура зачастую отрывается от булгаковских смыслов.
В финале автор подводит итог столетней истории булгаковедения, подчеркивая, что написанное остается, и призывает к бережному отношению к предшествующим исследованиям, чтобы избежать «беспамятства» и искажения процесса узнавания писателя, который остается актуальным «возмутителем спокойствия» спустя десятилетия.
