«Физики шутят» — сборник переводных юморесок, речей, пародий и коротких историй из научной среды. Его составители Юрий Конобеев, Виталий Павлинчук, Петр Работнов и Владимир Турчин собрали материалы из зарубежных журналов и рукописных изданий. Здесь шутят известные физики, их коллеги и авторы, наблюдавшие за научной жизнью изнутри. Многие шутки понятны и без специальной подготовки, но знание физики открывает дополнительные смыслы. Один из центральных текстов, выступление Карла Дарроу «Физика как наука и искусство», разбирает привычное деление исследований на чистые и прикладные.
Дарроу сопоставляет физику с музыкой, живописью и архитектурой: назначение произведения не всегда позволяет отделить полезное от декоративного. Та же неустойчивость видна в науке. Резерфорд начинал с попыток изобрести радио, а позднее прославился исследованиями атома; циклотроны Лоуренса стали производить изотопы, применяемые в медицине. Работа не меняется задним числом, но ее практическое значение меняет ярлык, который ей дают.
Другие тексты подхватывают эту тему с разных сторон. В «Типологии в научном исследовании» ученых делят на открывателей, ценителей, прибористов, соавторов и авторов, которые умножают публикации. «Инструкция для читателя научных статей» переводит знакомые обороты на прямой язык: за «типичными результатами» могут скрываться лучшие из полученных, а обещание дальнейшей работы не гарантирует, что она появится. Пародии на правила написания статей и докладов высмеивают туманность, самоуверенность и борьбу за внимание.
В сборнике есть и шутки, построенные на самой физике. В «Математической теории охоты» на льва предлагают ловить методами геометрии, теоретической и экспериментальной физики: ученая терминология доводится до логического абсурда. Пародия на статью об угольной электростанции переносит в будущее привычные рассуждения о ядерной энергетике, а «Квантовая теория абсолютного нуля» с серьезным видом выводит температуру из игры с физическими понятиями. Наряду с выдуманными трактатами собраны истории о Нильсе Боре, Эйнштейне, Резерфорде, Гильберте и других ученых: о преподавании, работе в лаборатории, конференциях и разговорах с коллегами.
Воспоминание Лео Розенфельда о Боре показывает ученую среду через личное восхищение и растерянность ученика; заметка о законе Паркинсона и научных субсидиях превращает административный рост исследований в отдельный комический сюжет. Общий предмет сборника — не только физические теории, но и люди, которые их создают: их привычки, амбиции, язык и институции. Составители отдельно оговаривают, что часть материалов сокращена или переведена с вольностями, а советский научный юмор представлен главным образом как фольклор, поскольку журналы его не печатали. Поэтому книга складывается не в последовательную историю науки, а в пеструю подборку свидетельств о том, как ученые видят собственную работу и смеются над ее серьезностью.