Калашников начинает с парадокса: после распада СССР победа Запада не принесла устойчивого порядка. Он называет США, Китай, Европу, Японию, исламский мир и Индию победителями минувшего века, а Россию — главным проигравшим. Но, по его мысли, мир вступил в «точку перехода»: прежняя индустриальная система теряет устойчивость, и исход борьбы ещё не предрешён.
Первую часть книги занимает разбор того, как, по версии автора, устроена власть на Западе. Вместо единого тайного правительства он описывает «Закрытую сеть» — переплетение университетов, клубов, корпораций, аналитических центров, политических организаций и спецслужб. Обычные учреждения, считает Калашников, могут одновременно выполнять публичные функции и влиять на развитие общества. Особенно важны для него мозговые центры: они не только анализируют проблемы, но и превращают идеи в программы действий.
Из этой модели вырастает понятие организаций-«оборотней». Автор приводит примеры корпоративного влияния на политику и объясняет, как деловые круги согласуют решения через юридические фирмы, советы компаний и отраслевые объединения. Он также утверждает, что выборы всё чаще зависят от образов, создаваемых политтехнологами и СМИ. В результате публичная борьба партий, по его мнению, может скрывать решения, принятые внутри закрытых групп.
Затем Калашников переносит внимание на доллар. Он прослеживает переход от денег, связанных с золотом, к валюте, чья ценность, как он полагает, всё больше зависит от политической силы США. Отказ от золотого эквивалента в тысяча девятьсот семьдесят первом году автор считает переломом: доллар получил возможность поддерживать мировое потребление и привлекать зарубежные капиталы. «Новая экономика», по его трактовке, позволила вкладывать средства в будущие технологии, а спекулятивные рынки стали резервуаром для избыточных денег.
На примере России Калашников показывает, как финансовая открытость, бартерная торговля и резкое изменение курса рубля, по его версии, ослабили советскую экономику ещё до распада СССР. Он сопоставляет этот опыт с финансовыми кризисами в Японии, Китае и Европе. Через весь разбор проходит один тезис: финансовые правила могут служить инструментом геополитической борьбы, хотя конкретные объяснения автора нередко носят спорный и конспирологический характер.
В третьей части автор вводит «Минус-цивилизацию», или «Античеловечество», — образ наднациональной силы, которая, как он предполагает, стремится извлекать выгоду из разрушения и управляемой деградации. Он связывает её возникновение с кризисом индустриального общества и выделяет три исторические среды: «чёрную аристократию», финансовую элиту и политические эзотерические ложи. Рассуждения о Венеции, Британии и революциях складываются в его собственную, резко оценочную версию истории.
В финале доступного фрагмента Калашников описывает три возможных пути: переход к новому уровню развития, катастрофический распад или стабилизацию ценой упрощения общества. Он рассматривает технологическое будущее, в котором мобильные устройства, автоматизация и информационные сети меняют труд и повседневность. России, по мысли автора, предстоит сыграть особую роль в выборе дальнейшего пути, но каким будет этот выбор, книга оставляет открытым.
