В третьем томе «Собрания англоязычных работ» Вольфганг Гигерич ставит перед собой фундаментальный вопрос: как психология вообще возникла как дисциплина и через какие стадии она должна пройти, чтобы осознать собственное понятие. Гигерич утверждает, что психология — это не антропологическая константа, а историческое приобретение, возникшее в современности как ответ на «психологическую кончину» мифа, ритуала и религии. Автор вводит понятие «насилия души», утверждая, что некоторые акты насилия являются подлинным способом выражения и созидания души.
Центральный тезис работы заключается в необходимости «убийства ребенка» — методологического акта, который современное сознание должно совершить, чтобы выйти из позиции «ребенка» (синтаксиса экстерьерности, желания и надежды) в позицию интерьерности. Гигерич поясняет, что под «ребенком» он понимает не реального младенца, а логическую структуру сознания, которая систематически исключает негативное и инаковость, удерживая их снаружи. Для того чтобы стать психологическим, сознание должно признать, что «Другой» не находится где-то вдали, а является частью самой психики.
Автор подробно разбирает стадии становления психологии: от работы с Тенью (ученичество) до работы с Анимой (шедевр). Интеграция Тени, по Гигеричу, — это не просто психологическая техника, а стадия производства психологии как таковой. Он критикует юнгианских аналитиков за попытки «смягчить» этот процесс, превращая его в поиск «милой души» или бегство в эзотерику, что, по мнению автора, является регрессом к «детской» позиции.
Книга также затрагивает тему «реальности extra animam» и роль современной технологической цивилизации. Гигерич настаивает на необходимости спуска психологии «на землю», к реальным историческим процессам, экономике и технологии, вместо парения в «архетипическом раю». Работа является глубоким философским исследованием, призывающим к трезвой фактичности и объективности. Автор подводит читателя к мысли, что психология с душой — это абсолютно-отрицательная интериоризация, и вход в нее требует отказа от надежд на легкое спасение, требуя вместо этого мужества встретиться с реальностью в ее насильственной и противоречивой полноте.
