Широкорад начинает с вопроса, когда на Руси появились пушки. Летописная запись о привозе орудий «из немец» датирует событие 1389 годом, но автор разбирает и другие версии: пушки могли попасть в Москву через Смоленск с князем Остеем в 1382-м или достаться русским после Куликовской битвы. Эти объяснения не исключают друг друга, а сохранившихся свидетельств мало, поэтому точный путь первых орудий установить трудно.
Затем книга переносится в XVIII век, к реформам графа Петра Шувалова. Среди созданных тогда систем были «секретные» гаубицы с овальным каналом, рассчитанным на более широкий разлёт картечи, и универсальные мортир-каноны. Испытания выявили ограничения этих решений. Иную судьбу получили единороги: они могли стрелять и ядрами, и бомбами, а их конструкция обеспечивала более быстрое заряжание, чем у гаубиц. Орудие приняли на вооружение, и оно служило в русской армии и флоте много лет.
Отдельная линия посвящена Алексею Аракчееву и устройству артиллерии в начале XIX века. Автор связывает его реформы прежде всего с единообразием: сократили число типов полевых орудий, установили общие образцы и правила приёмки, завели постоянных артиллерийских лошадей и зарядные ящики. Такая организация позволяла надёжнее снабжать войска и перевозить орудия. Широкое внимание уделено и тому, как личные связи и придворные назначения, по оценке Широкорада, влияли на военные закупки перед Первой мировой войной.
В главе о сверхдальней стрельбе автор прослеживает поиски, которые вели после Первой мировой войны. Советские специалисты испытывали полигональные, нарезные и подкалиберные снаряды, рассчитывая увеличить дальность без создания совершенно новых пушек. Отдельные опыты давали впечатляющие показатели, однако длинные снаряды часто рассеивались, а их заряжание требовало специальных приёмов. После серии испытаний эти направления не привели к принятию таких боеприпасов для обычной артиллерии.
История Дмитрия Рябушинского показывает другой путь развития безоткатных орудий. В 1916 году его институт испытал пушку со свободной трубой: пороховые газы выходили назад и уравновешивали импульс снаряда, поэтому тяжёлые противооткатные устройства были не нужны. Но конструкторская задача оставалась сложной: малый вес и отсутствие отката сами по себе ещё не гарантировали точности и удобства в бою.
На этом фоне Широкорад разбирает проекты Леонида Курчевского. Их строили по разным схемам и испытывали для армии, авиации и флота. Самым наглядным стал конфликт между техническим обещанием и практическим результатом. Лёгкие пушки привлекали военных, но тканевые гильзы рвались или сгорали не полностью, подача патронов давала сбои, а выстрел назад мог повредить самолёт или ранить расчёт. Некоторые системы всё же выпускали серийно, но неполадки и ограничения мешали использовать их так, как рассчитывал конструктор.
Широкорад связывает провал масштабной программы с решениями руководителей, которые, по его версии, продвигали Курчевского и требовали внедрять его разработки, несмотря на возражения специалистов и результаты испытаний. При этом автор не отрицает ценность безоткатного принципа: он оказался применим в отдельных типах оружия. Книга заканчивает этот разбор вопросом о цене увлечения «чудо-оружием» и о том, как технический замысел, ведомственные интересы и реальные испытания определяли судьбу артиллерии.
