Действие разворачивается в заснеженном Прикарпатье, где советские войска пытаются закрепиться на берегу Буга. Связист Федя Скворцов служит в артиллерийской бригаде, обеспечивая бесперебойную связь с батареей, работающей под постоянным огнем противника. Работа связиста здесь — изнурительный, опасный труд, требующий постоянного латания проводов на простреливаемом мосту, который солдаты называют «пожарной линией».
В один из морозных дней, выполняя задание, Федя находит в сугробе раненую девушку-связистку по имени Вика. Она в одиночку пыталась устранить порыв, получив тяжелое ранение. Федя помогает ей, на себе доставляет в укрытие, где санинструктор Яшка оказывает ей первую помощь. Между ними возникает короткая, но глубокая человеческая близость, продиктованная жестокими условиями фронтового быта.
Вскоре Федя сам получает ранение на том же злосчастном мосту. Его отправляют в тыл, в госпиталь. Мысли о судьбе Вики не покидают его: он переживает, выжила ли она, как сложилась ее жизнь с тяжелыми шрамами от ранения. Эта встреча становится для героя символом человечности посреди военной катастрофы.
Повесть прослеживает путь Скворцова от фронтовых будней до послевоенной жизни на Урале. Вернувшись домой инвалидом, он работает на заводе, создает семью, но память о войне и о той девушке в заснеженном сугробе продолжает жить в нем. Федя даже делает запрос в архивы и узнает, что Вика выжила и уехала в Ярославль.
Астафьев мастерски передает психологию солдата, для которого война — это не только подвиги, но и бесконечная череда тяжелых испытаний, грязи, холода и потерь. Автор ставит вопрос о том, как человек сохраняет в себе личность в нечеловеческих условиях, и о чувстве вины, которое выжившие проносят через десятилетия.
Финал истории — это тихое, глубокое размышление о памяти. Федор Сергеевич, уже будучи пожилым человеком, не может простить себе одну деталь: когда они чинили связь с Викой, у него был при себе кусок провода, но он не сразу догадался отдать его, чтобы облегчить работу раненой девушке. Это горькое осознание становится точкой в его воспоминаниях о войне, которую он называет «чужой памятью».
