Сюжет повести разворачивается в зимнем лесопромхозе, куда корреспондент газеты прибывает для описания «передового опыта» обрубки сучьев. Вся поездка до лесосеки проходит в тесном, продуваемом ветрами тракторном фургоне, где среди случайных попутчиков — рабочих, вербованных женщин и амбициозного, но технически безграмотного технорука — выделяется молчаливый человек с изможденным лицом. Это бывший заключенный, чье присутствие создает в фургоне атмосферу напряжения и отчужденности. Когда трактор ломается и группа оказывается вынуждена коротать время в ожидании помощи, этот человек нарушает молчание, чтобы рассказать притчу о «бараке без последнего».
Эта история становится центральным смысловым узлом произведения. В вымышленном бараке действовал жестокий закон: того, кто последним выходил на утренние работы, ждала смерть. Автор показывает, как система «первых и последних» ломает человеческую природу, заставляя людей превращаться в зверей, чтобы выжить. Даже кровные братья-близнецы, наделенные силой и удалью, в конечном итоге оказываются вовлечены в эту гонку, теряя человеческий облик и предавая друг друга ради лишнего мгновения жизни. Притча демонстрирует, как зло, единожды допущенное в мир, начинает воспроизводить само себя, превращая жертв в палачей.
Реакция слушателей на рассказ оказывается неоднозначной. Технорук, олицетворяющий тупую административную машину, пытается пресечь «неправильные» разговоры, но в фургоне повисает тяжелая тишина, полная осознания услышанного. Люди, измученные холодом и бессмысленным трудом, на мгновение соприкасаются с экзистенциальной правдой о своей жизни.
Финал повести подчеркивает контраст между страшной притчей и обыденной реальностью. После прибытия на лесосеку рассказчик замечает, что люди, еще недавно потрясенные историей, возвращаются к привычному существованию. Тот самый «бывший» и одна из женщин, с которой он разговорился, уходят в лес работать. Звук их пилы, мерно срубающей ель, звучит как напоминание о неумолимости жизни, которая продолжается, несмотря на пережитые трагедии и сломанные судьбы. Астафьев не дает однозначного утешения, оставляя читателя с вопросом о том, как сохранить в себе человека, когда обстоятельства толкают к «последнему» рубежу.
