В работе «Преодоление метафизики» Мартин Хайдеггер ставит фундаментальный вопрос о судьбе западной мысли. Автор утверждает, что метафизика не просто учение, которое можно отбросить, а исторический рок, определивший путь человечества. Суть этого процесса — в «забвении бытия», когда сущее перестает восприниматься как нечто самоценное и превращается в объект для манипуляций, расчета и технического освоения.
Хайдеггер прослеживает, как новоевропейская философия, начиная с Декарта, превратила человека в субъект, а мир — в предмет, противопоставленный этому субъекту. Этот сдвиг привел к тому, что истина стала пониматься как достоверность, а бытие — как предметность. В конечном итоге метафизика завершается в «воле к воле», где единственной целью становится самообеспечение власти и постоянное наращивание производительности.
Ключевой фигурой этой эпохи становится «трудящееся животное». Человек, лишенный связи с изначальной истиной бытия, оказывается втянут в процесс тотального потребления и организации. Хайдеггер подчеркивает, что техника в его понимании — это не просто машины, а способ бытия, при котором все сферы жизни, включая культуру и политику, становятся секторами планируемого производства. В этом мире «немира» даже войны теряют свой смысл, превращаясь в рутинную форму истребления сущего ради поддержания функционирования системы.
Автор критически анализирует философию Ницше, видя в ней не преодоление метафизики, а ее высшую, завершающую стадию. Понятие «воли к власти» у Ницше, по мнению Хайдеггера, лишь перифраз для технического обеспечения результата. В этой системе ценности становятся инструментами самоутверждения воли, а человек — важнейшим сырьем, подлежащим регламентации и искусственному воспроизводству.
Хайдеггер указывает на то, что современный активизм и борьба за власть лишь укрепляют господство этой системы, так как они остаются внутри той же метафизической сферы. Попытки изменить мир через политические или социальные действия обречены, пока не будет осознана пустота бытийной оставленности.
Финал размышлений автора не предлагает готовых рецептов спасения. Он указывает на необходимость «мыслящего, поэтического обитания на земле» и возвращения к закону Возможного, который человек в своем неистовстве пытается подменить невозможным. Это призыв к памяти о бытии, которое остается потаенным, но продолжает хранить возможность иного начала, свободного от диктата воли к воле.
