В книге «Творение и анархия» Джорджо Агамбен предпринимает глубокую археологическую реконструкцию того, что мы называем искусством, творчеством и властью. Автор начинает с тезиса о том, что современная культура переживает кризис отношения к прошлому, который проявляется в музеефикации искусства и утрате самого понятия «произведения». Агамбен прослеживает, как в классической Греции творческая деятельность (poiesis) была подчинена результату, а в современности — сместилась в разум творца, превратившись в «машину искусства», где произведение стало лишь побочным продуктом.
Центральная идея автора заключается в том, что современное искусство, особенно после появления реди-мейдов Марселя Дюшана, стало формой «литургии», лишенной социальных смыслов, но претендующей на сакральность. Агамбен связывает это с тем, как капитализм функционирует как религия, где вера (кредит) заменила Бога, а долг стал универсальным инструментом управления. Он утверждает, что капитализм — это религия, которая не искупает вину, а делает её универсальной, превращая всё человеческое существование в бесконечный процесс производства и потребления.
Автор ставит проблему «неприсваиваемого» — того, что невозможно превратить в собственность или товар. К таким явлениям он относит тело, язык и пейзаж. Агамбен анализирует, как наше отношение к собственному телу и языку всегда содержит элемент отчуждения, и предлагает рассматривать «пользование» как форму жизни, которая выходит за рамки правовых норм. Он призывает к «поэтике бездействия», где творчество понимается не как производство объектов, а как созерцание собственной способности действовать или не действовать.
В эссе «Что такое повелевать?» Агамбен исследует связь между истоком (archè) и властью. Он показывает, что в западной культуре начало всегда является повелением, и анализирует, как онтология «бытия» (esti) была дополнена онтологией «повеления» (esto). Современное общество, по мнению автора, всё больше переходит к онтологии повеления, где даже свобода и воля становятся инструментами подчинения.
Книга завершается размышлениями об анархической природе капитализма. Агамбен утверждает, что капитализм не имеет фундамента в бытии, он «анархичен» в своей сути, что делает его власть наиболее тотальной. Финал произведения не предлагает готовых решений, но приглашает читателя к осознанию того, что понимание этой анархической природы власти — единственный путь к обретению пространства, где можно «снова начать мыслить».
