Книга Владимира Фурса представляет собой глубокое исследование того, как в интеллектуальном поле конца XX века сформировалась современная критическая социальная теория. Автор отходит от механического пересказа, предлагая читателю проследить «генеалогический» путь идей, которые часто рождались из полемики, недоразумений и столкновения амбиций двух крупнейших мыслителей эпохи — Юргена Хабермаса и Мишеля Фуко. Фурс показывает, что их заочный спор стал своего рода силовым полем, внутри которого самоопределялся весь современный социально-философский критицизм.
Центральная проблема, которую ставит автор, заключается в поиске ответа на вопрос: что такое современная критическая теория? Фурс детально разбирает, как Хабермас, опираясь на теорию коммуникативного действия, стремился спасти проект модерна, предлагая рационалистическую модель критики. В противовес ему Фуко развивал генеалогический проект, анализируя власть не как единую инстанцию, а как множественные стратегии, пронизывающие социальное тело. Автор подчеркивает, что это не просто академический спор, а фундаментальное расхождение в понимании того, как философия должна соотноситься с политикой и властью.
Значительная часть работы посвящена тому, как последователи обоих мыслителей — «хабермасианцы» и «фукианцы» — развивали идеи своих мэтров, зачастую доводя их до крайностей. Фурс анализирует, как Аксель Хоннет и Томас Маккарти пытались занять рефлексивную метапозицию, стремясь преодолеть односторонность обоих подходов. Автор показывает, что попытки синтеза или жесткого выбора между «коммуникативным разумом» и «генеалогией власти» часто приводили к новым апориям, однако именно это напряжение сделало критическую теорию живой и развивающейся дисциплиной.
Книга также затрагивает вопрос о том, как «восстание фукианцев» в 90-е годы изменило восприятие дискуссии, заставив пересмотреть многие устоявшиеся стереотипы о «постмодернизме» Фуко и «трансцендентализме» Хабермаса. Фурс убедительно доказывает, что обе модели критики по-своему резонны и по-своему недостаточны, а их полярность создает продуктивное пространство для новых исследований.
В финале автор подводит итог, утверждая, что современная критическая теория — это не закрытая система, а режим интеллектуальной деятельности. Она требует постоянного критического столкновения с реальностью, рефлексии над собственными условиями возникновения и готовности к диалогу с другими версиями социального объяснения. Фурс оставляет читателя с пониманием того, что путь к полноценному критицизму лежит не через догматическое следование одному из полюсов, а через осознанное пребывание в промежутке между ними, где рождается способность к подлинному самоопределению.
