В книге «Лютер» Дмитрий Мережковский обращается к эпохе Реформации, чтобы осмыслить фундаментальный для европейской культуры кризис — разрыв связи между человеческой личностью и Божественным началом. Автор не просто пересказывает биографию немецкого реформатора, а ставит перед читателем глубокий философский вопрос: что значит быть личностью в мире, который стремится к безличности и механическому повторению? Мережковский видит в Лютере не только исторического деятеля, но и пророка, который своим бунтом против Римской Церкви попытался вернуть христианству его первоначальную чистоту и личный характер.
Автор анализирует трехчленную цепь «Христос — Личность — Церковь», утверждая, что попытки оторвать личность от Христа, будь то в эпоху Гёте или в реалиях XX века, ведут к катастрофе. Мережковский проводит параллели между фашизмом и коммунизмом, называя их одинаково враждебными Личности силами, которые стремятся превратить человека в механический атом государства. В этом контексте Лютер предстает как фигура, пытающаяся спасти Церковь от «сатанинской» власти Папы, который, по мнению автора, подменил собой Христа.
Книга подробно исследует внутреннюю драму Лютера: его борьбу с самим собой, его страхи, сомнения и «смертное борение» надежды с отчаянием. Мережковский не идеализирует реформатора, признавая его немощи, такие как «неразличение духов» и недостаток чувства меры, однако подчеркивает, что именно через этот личный религиозный опыт Лютер проложил путь к Единой Вселенской Церкви. Автор ставит вопрос о том, кто является истинным главой Церкви — Христос или Папа, и утверждает, что дело Лютера до сих пор не закончено.
Мережковский мастерски вплетает в повествование исторические детали, размышления о Данте, Гёте и Августине, создавая многослойное полотно. Он показывает, как Римская Церковь, погрязшая в алчности и власти, сама подтолкнула мир к Реформации. Финал книги оставляет читателя перед открытым вопросом: способно ли современное человечество, «голые на голой земле», найти путь к спасению через обретение Личности, или же оно обречено на гибель в безличном аду. Это глубокое исследование веры, которое звучит как предостережение и призыв к духовному пробуждению.
