Эта книга представляет собой попытку критического осмысления личности и взглядов Алексея Федоровича Лосева через призму архивных документов, ставших доступными в 1990-х годах. Основная проблема, которую поднимают авторы — это разрыв между образом «мученика за истину», созданным вокруг философа в советской интеллигентской среде, и реальным содержанием его рукописей, в частности «Дополнений к Диалектике мифа».
Ключевая сюжетная линия разворачивается вокруг анализа документов ОГПУ и самих текстов Лосева. Исследователи показывают, что философ не был жертвой доносов в привычном понимании: он сам пытался продвигать свои радикальные идеи, которые включали жесткую критику советской власти с позиций, близких к идеологии имяславия и крайнего русского национализма. Лосев выстраивал философскую концепцию, в которой история человечества трактовалась как борьба «Христа» против «сатанинского духа», носителями которого он объявлял еврейство и западную культуру.
В книге подробно разбирается антисемитский и женоненавистнический пласт лосевских работ, который поразительно совпадает с риторикой европейских праворадикальных движений того времени. Авторы задаются вопросом, как человек с такими взглядами смог не только избежать сурового наказания, но и стать признанным профессором, лауреатом государственных премий и «культовой фигурой» для нескольких поколений советской интеллигенции.
Особое внимание уделяется феномену «лосевской индустрии» и тому, как корпоративная этика интеллигенции позволяла игнорировать содержание текстов ради сохранения статуса иконы. Авторы подчеркивают, что Лосев был продуктом своего времени и среды, где «духовность» часто подменялась архаичными, а порой и человеконенавистническими доктринами.
Книга не является биографией в классическом смысле. Это полемическое исследование, ставящее под сомнение интеллектуальную чистоту философа. Финал повествования подводит читателя к выводу, что архивы вскрыли неприятную правду: за академическим фасадом скрывалась идеология, не имеющая ничего общего с гуманистическими ценностями, а слепое поклонение «великому старцу» лишь подтверждает живучесть мифов в современной культуре.
