Книга Алексея Федоровича Лосева — это не просто академическое введение в гомероведение, а серьезная попытка осмыслить античный эпос как целостное художественное явление, неразрывно связанное с социально-исторической почвой. Лосев ставит перед собой задачу рассмотреть «Илиаду» и «Одиссею» не как набор разрозненных песен, а как памятники, в которых запечатлен переход греческого общества от первобытного коллективизма к первым формам рабовладельческой цивилизации.
Автор подробно разбирает так называемый «гомеровский вопрос», анализируя противоречия в текстах поэм. Лосев не пытается механически устранить эти несообразности, напротив, он видит в них отражение многовековой традиции и сложного процесса формирования эпоса. Он подчеркивает, что единство поэм — это единство художественного плана и стиля, сформировавшееся в сознании народа-творца, а не только результат работы отдельных редакторов или компиляторов.
Особое место в исследовании занимает анализ художественного мастерства Гомера. Лосев детально рассматривает эпический стиль, который он характеризует через примат общего над индивидуальным. Он показывает, как в гомеровских сравнениях — этих «островках» мирной жизни посреди героической бойни — проступает подлинное лицо эпохи: быт пахарей, ремесленников, моряков. Эти вставки, по мнению автора, выдают в Гомере не просто певца аристократической знати, а художника, глубоко сочувствующего простому трудовому человеку.
Лосев также затрагивает проблему «аттического завершения» эпоса, аргументируя, что окончательная фиксация текстов и их идеологическое оформление тесно связаны с расцветом Афин. Он анализирует антивоенные и гуманистические тенденции в поэмах, подчеркивая, что Гомер — это не только архаика, но и поэт, предвосхитивший многие идеи о ценности человеческой жизни и гражданственности.
Завершая свой труд, Лосев предлагает читателю методологию марксистско-ленинского изучения Гомера, призывая видеть в нем не музейный экспонат, а живое наследие. Он настаивает на том, что эпос Гомера — это «точка границы» между двумя мирами, и именно в этом пограничном состоянии кроется секрет его вечного обаяния и непреходящей значимости для всей европейской культуры.
