В этом томе Фридрих Шеллинг завершает переход от философии мифологии к философии откровения, ставя перед собой задачу объяснить христианство не как необходимый процесс, а как результат свободного божественного решения. Автор проводит четкую границу между мифологией, где сознание движется по законам естественной необходимости, и откровением, которое предполагает свободный акт Бога, направленный на спасение человеческого сознания.
Центральной темой книги становится личность Христа. Шеллинг утверждает, что Христос — это не просто учитель или основатель религии, а само содержание откровения. Философ анализирует предсуществование Сына, его независимость от Отца в рамках божественного домостроительства и добровольное решение стать человеком. Это «кенозис» — акт самоуничижения, в котором божественная личность отказывается от своего внебожественного величия ради восстановления единства творения с Богом.
Автор подробно разбирает ветхозаветную историю как процесс подготовки к этому событию. Он рассматривает иудаизм и язычество как две формы, которые должны были слиться в христианстве. Шеллинг подчеркивает, что откровение не отменяет реальность язычества, а проясняет его внутренний смысл. Ветхозаветные жертвы и обряды предстают как прообразы, тени будущего абсолютного примирения, которое совершается только через Христа.
Особое внимание уделяется понятию Троицы. Шеллинг предлагает динамическую концепцию, где Отец, Сын и Дух раскрываются в последовательности мировых эпох. Он критикует схоластические определения, считая их неспособными передать живую реальность божественного процесса. Для него Троица — это не застывшая догма, а результат восходящего развития, где каждое Лицо обретает свою полноту в единстве.
Книга ставит вопрос о границах человеческого разума. Шеллинг настаивает, что откровение превосходит разум, но не противоречит ему. Философия здесь выступает не как инструмент доказательства, а как средство разъяснения того, что уже явлено в истории. Автор призывает читателя к «мужеству мышления», необходимому для постижения необычайности божественного действия.
В финале Шеллинг подводит к мысли, что история откровения — это высшая история, ведущая от начала вещей к их конечному воссоединению с Богом. Это путь, на котором человеческое сознание, пройдя через катастрофу отчуждения, обретает возможность вернуться к своему источнику через свободную волю и любовь, явленные в личности Христа.
