Книга представляет собой представительный корпус литературоведческих работ Александра Жолковского и Юрия Щеглова, написанных в эпоху расцвета советского структурализма. В центре внимания исследователей находится модель «Тема — Приемы выразительности — Текст», позволяющая рассматривать художественное произведение как закономерный результат преобразования абстрактной темы в конкретные формы выражения. Авторы стремятся не просто описать структуру текста, а вскрыть механизмы, с помощью которых автор достигает художественного эффекта и «заражает» читателя своим замыслом.
Сборник разделен на две части. Первая часть носит прикладной характер и демонстрирует эффективность предложенной методологии на материале детских рассказов Льва Толстого. Анализируя такие произведения, как «Акула», «Прыжок» и «Котенок», исследователи выявляют глубинные тематические инварианты, которые связывают эти «простые» тексты с масштабными философскими идеями «Войны и мира». Жолковский и Щеглов убедительно показывают, что даже в дидактической прозе Толстого скрыта сложная литературная техника и постоянство творческого облика писателя.
Вторая часть книги посвящена теоретическому описанию самих приемов выразительности. Авторы подробно классифицируют и определяют такие операции, как варьирование, предвестие, отказ, конкретизация и другие. Эти приемы рассматриваются как стандартные инструменты, с помощью которых голая декларативная тема преобразуется в полноценный, эмоционально насыщенный художественный текст. Теоретический аппарат дополняется схемами, таблицами и анализом взаимодействия приемов с темами.
Книга Жолковского и Щеглова адресована серьезному читателю, интересующемуся филологией и теорией литературы. Несмотря на наукообразный стиль, характерный для структуралистской эпохи, работы не утратили своей методологической ценности. Авторы предлагают читателю не только набор «литературоведческих рецептов», но и новый, глубокий взгляд на то, как именно устроена литература.
В предисловии Александр Жолковский делает важное лирическое отступление, защищая структуралистский подход от обвинений в сухости и бесплодности. Он подчеркивает, что даже в своих поздних, более «человеческих» работах он продолжал опираться на этот аналитический фундамент. Книга приглашает читателя к самостоятельному литературоведческому поиску, обещая вознаградить его усилия по овладению сконцентрированным в ней опытом.
