В своей фундаментальной работе Арон Яковлевич Гуревич ставит перед собой амбициозную задачу: проникнуть в систему ценностей и мировосприятие людей, создавших древнеисландскую литературу. Автор решительно отвергает попытки осовременить культуру прошлого, настаивая на том, что человек — существо историческое, а мироощущение скандинавов эпохи викингов и раннего Средневековья кардинально отличается от нашего. Гуревич подчеркивает, что героический эпос и саги — это не просто литературные памятники, а ключи к пониманию архаического сознания.
Центральное место в книге занимает анализ героического эпоса, который автор рассматривает в тесной связи с мифом и ритуалом. Гуревич показывает, что героические песни «Старшей Эдды» — это не исторические хроники, а отражение «абсолютного эпического времени». В этом мире поступки героев, такие как месть, братоубийство или самопожертвование, не подлежат рациональному объяснению в привычном нам смысле. Они продиктованы не психологией, а ритуальной логикой, где смерть героя — это не финал, а момент обретения вечной славы.
Автор подробно разбирает образы таких персонажей, как Сигурд, Хельги, Хаддинг и Старкад. Он демонстрирует, как мифологические мотивы — борьба с драконом, добывание клада, сватовство к валькирии — переплетаются с историческими преданиями. Гуревич убедительно доказывает, что героический эпос германцев пронизан пафосом смерти, а «избыточность» поступков персонажей, их кажущаяся нелогичность, восходят к древним обрядам инициации и жертвоприношения.
Особое внимание уделяется природе героического в поэзии. Гуревич развенчивает миф о том, что герои эпоса были «идеальными личностями» в современном понимании. Он показывает, что для древних скандинавов не существовало деления на «положительных» и «отрицательных» героев. Главной ценностью была слава, а не мораль. Поступки, которые сегодня кажутся аморальными или антисоциальными, в контексте той культуры воспринимались как великие деяния, если они совершались в соответствии с героическим кодексом.
Книга также затрагивает вопрос о комическом в «Старшей Эдде». Автор анализирует песни о богах, где асы предстают в комических и даже неприглядных ситуациях. Гуревич утверждает, что этот смех не является признаком упадка язычества или безрелигиозности. Напротив, это специфическая форма сакральной игры, где комическое и трагическое неразрывно связаны, а смех служит способом преодоления ужаса перед лицом хаоса и неизбежной гибели богов.
Завершая исследование, автор переходит к анализу саг как уникального феномена исландской культуры. Он подчеркивает, что сага — это не роман, а особый способ фиксации социальной памяти. В сагах реальность переплетается со сверхъестественным, а судьба каждого человека неразрывно связана с его родом. Гуревич подводит читателя к мысли, что только через глубокое погружение в этот архаический мир, через отказ от навязывания ему современных оценок, мы можем хотя бы отчасти понять логику людей, создавших грандиозный миф и великолепную прозу Севера.
