В книге «Взращивание масс» Дэвид Л. Хоффманн ставит под сомнение устоявшееся представление об СССР как об уникальном историческом тупике. Вместо этого он помещает советский проект в широкий международный контекст, доказывая, что сталинское государство было частью глобальной тенденции к модернизации, охватившей Европу в первой половине XX века. Автор утверждает, что многие инструменты советской власти — от систем социального обеспечения и здравоохранения до методов надзора и пропаганды — не были исключительно порождением социалистической идеологии, а являлись универсальными практиками модерных государств, стремившихся к рациональному переустройству общества.
Хоффманн подробно разбирает, как Первая мировая война стала катализатором для расширения государственного вмешательства во всех воюющих странах. Мобилизационные требования военного времени заставили правительства взять под контроль экономику, здоровье и воспроизводство населения. В СССР, возникшем на руинах империи в ходе революции и Гражданской войны, эти методы военного времени были закреплены институционально и доведены до предела из-за отсутствия традиционных юридических и моральных ограничений. Советское руководство, одержимое идеей создания «нового человека», использовало эти инструменты для радикальной трансформации общества.
Особое внимание в работе уделено социальной политике. Автор показывает, как советское государство, стремясь вырастить образованных и лояльных граждан, сочетало «позитивные» меры — ликвидацию безграмотности, развитие здравоохранения, поддержку материнства — с «негативными»: репрессиями, депортациями и созданием системы концентрационных лагерей. Хоффманн подчеркивает, что эти процессы шли рука об руку: стремление к «взращиванию» масс требовало не только воспитания, но и жесткого отсечения «вредных элементов», которые считались препятствием на пути к гармоничному общественному порядку.
Важной частью исследования является анализ роли экспертов и ученых. Хоффманн доказывает, что советская система опиралась на знания специалистов, которые, не будучи марксистами, разделяли веру в возможность научного управления обществом. Статистика, медицина и социальная гигиена стали инструментами, с помощью которых государство пыталось «лечить» социальные болезни и направлять развитие населения. При этом автор отмечает, что советская модель не была технократией в западном понимании, так как партийная идеология всегда ставила политическую целесообразность выше научной объективности.
Книга также затрагивает вопросы репродуктивной политики и контроля над семьей. Хоффманн анализирует, как запрет абортов и поощрение многодетности в 1930-е годы вписывались в общеевропейский тренд борьбы с депопуляцией, однако имели свою специфику: советская женщина рассматривалась государством одновременно как мать и как активная участница промышленного производства. В финале автор подводит читателя к мысли, что именно сочетание модерных технологий управления с диктатурой, не знающей границ, сделало советский режим столь беспрецедентно жестоким, но при этом глубоко укорененным в общих процессах развития цивилизации XX века.
